Интервью Овчинникова: Слуцкий – лучший, тренировки как у Клоппа, эфир у Нобеля

• Эта статья в архиве

А еще – про корпоративную этику.

Во время паузы на матчи сборных автор поговорил с Овчинниковым – встреча совпала с уходом Гончаренко и назначением Ивицы Олича главным тренером ЦСКА.

Конечно, разговор начался с самой актуальной темы, но также Овчинников рассказал, как менялся его тренерский взгляд за 13 лет работы, кто больше всего на него влиял и что такое нарушение корпоративной этики.

– Вы понимаете, что сейчас происходит в ЦСКА?

– Наверное, изменения напрашивались – это касалось и меня с Онопко, и Гончаренко. Если нет стабильности в результатах, изменения должны происходить. В ЦСКА они происходили: Березуцкие вошли в тренерский штаб, большие перемены в руководстве, новый акционер.

Олич – знаковый человек для ЦСКА, болельщики его любят, это один из главных плюсов. Не всегда знания позволяют побеждать, иногда горячее сердце и мотивация на определенном отрезке могут сыграть. Олич не так давно закончил, для большинства игроков он реальная звезда. Допускаю, что у него получится. Все покажет только время.

– В уходе Гончаренко именно сейчас есть логика?

– Думаю, было бы логичнее сменить тренера в декабре, не отталкиваясь от игры с «Ростовом». Новый тренер провел бы предсезонку, полноценно поработал с командой. Если говорить про сейчас, то логичнее было бы оставить Гончаренко до конца сезона, а потом уже решать.

С другой стороны, после паузы ЦСКА играет с «Тамбовом» и «Ротором» – точно не худший вариант для старта карьеры Олича. Можно говорить, что опасаться можно кого угодно, но положа руку на сердце – это заведомо шесть очков.

– При вас Олич обсуждался внутри ЦСКА?

– Его фамилия всплывала в конце 2020-го, но не в контексте главного тренера. В ЦСКА следят за бывшими игроками, было определенное общение с Элвером Рахимичем, поэтому Олич обсуждался просто как перспективный тренер.

Сейчас читал, что вариант с Оличем рассматривался еще осенью, но тогда у него не было лицензии PRO. Не думаю, что это правильная версия, потому что в тот момент Ивица учился на PRO, а этого уже достаточно для работы главным тренером в РПЛ.

Чем разногласия (говорил, что они были с Гончаренко) отличаются от конфликта. Нарушение корпоративной этики – осуждение методов работы главного

– Вы учились в университете управления, тема вашего диплома: «Конфликты в спорте». В вашей игровой или тренерской карьерах были ситуации, которые действительно можно назвать конфликтом?

– С «Динамо», когда я кинул повязку на газон. До этого было напряжение, которое шло от руководства – возможно, кому-то показалось неправильным приглашение Семина, португальских игроков. Не было результата, поэтому внутри было неспокойно.

В обычной жизни я всегда был спокойным, а поле – некий театр. Иногда я понимал, что нужно выразить эмоции определенным образом – например, в той ситуации с судьей Игорем Захаровым.

– Зачем?

– Накипело. Видимо, я исчерпал футбольный лимит, уже не получал удовольствия от игры. Поэтому понимал, что конфликт приведет к длительной дисквалификации – может, и к лучшему. Это понимание из подсознания: сделай так, а дальше, может, будет что-то хорошее. Вылилось в не очень хорошее.

– После капитана команды и удаления прошло около часа – и вы выдали легендарное «В лоб дам». Это тоже из подсознания?

– Важен контекст – его же мало кто знает. Вопрос был задан раз восемь, я ответил: «Пожалуйста, не спрашивайте об этом, потому что завтра будут неприятности». Я уже понимал, чем грозит такое удаление.

Дальше подошли люди с камерой, задали несколько вопросов. Думал: все, интервью закончилось, камеры выключены – и тут снова прилетает тот же вопрос. Навряд ли это специально, так сложилось.

– После этого вы виделись с тем журналистом?

– Он приехал на КДК, чтобы я перед ним извинился. Я сказал, что дам в лоб, если он приблизится ближе чем на десять метров. Больше никогда не виделись. Честно говоря, я даже не знаю, кто он (Алексей Шевченко).

– Во время тренерской карьеры был эпизод, когда жалели о проявленных эмоциях?

– Когда я начинал в «Кубани», Семин сказал: «Пожалуйста, ни на что не реагируй остро. Даже если тебя спрашивают полную хрень, досчитай до пяти и начинай спокойно отвечать».

– Вы говорили, что у вас с Гончаренко не было конфликта, а были разногласия. В чем разница?

– Наверное, разногласия рождают конфликт.

– Вас уже неоднократно спрашивали про пресс-конференции после «Зенита» и «Динамо» и высказывания о Васине и замене Эджуке. В фразе про Васина я не вижу ничего криминального, меня задело другое: «Слишком много ошибок в обороне, надо было ее выстраивать по-другому». Кажется, в контексте отношений между главным тренером и ассистентом это важнее.

– Мнение о другом построении обороны – общее. После игры мы вместе были в раздевалке, быстро обсудили оборону, а потом мне сказали идти на пресс-конференцию. После нее я вернулся в раздевалку – Гончаренко оставался там же, мы еще раз поговорили.

– Представим, что вы главный тренер, я – ваш помощник, говорящий такие фразы на пресс-конференции. Ваша реакция?

– Да нормальные вещи, тем более в случае с «Зенитом» – оговоренные.

Мне кажется, если что-то не нравится, это обязательно нужно проговаривать. Может быть, меня действительно понесло, но на тот момент мне не казалось, что я делаю что-то не так.

– Какое ваше поведение было бы нарушением внутрикомандной этики?

– Настрой игроков против Гончаренко. Демарш при указаниях, когда Гончаренко был дисквалифицирован.

Я не говорил, что Гончаренко – плохой тренер, а я – хороший. Не ставил под сомнение его квалификацию.

– Какое слово – нарушение внутрикомандной этики?

– Осуждение методов работы главного тренера. Про них я не говорил.

– Выстраивание обороны – это не метод?

– Я говорил не про тренировочный процесс выстраивания обороны, а про структуру.

Ориентируется на Клоппа: прессинг, вера в тренировки, требование полной самоотдачи на занятиях. Говорит, что ЦСКА перестал постоянно работать над прессингом после побед над «Реалом»

– Вспоминая, как готовили ЦСКА к матчу с «Динамо», когда Гончаренко уехал в Беларусь, вы говорили, что хотели сыграть а-ля Клопп. Почему?

– Мне очень нравилась «Боруссия» Клоппа – с тех пор слежу, читаю интервью, находил его высказывания еще во времена работы в «Майнце». Мне кажется, у нас есть схожие черты характера. Для Клоппа – кроме тактической, технической выучки футболистов, его знаний – важна уверенность игроков в своих силах, например, это было необходимо на первом этапе в «Ливерпуле».

Мне нравится, что Клопп требует от игроков стопроцентную отдачу на тренировках. Не ругать за ошибки, а ругать за невыполнение работы, которую игроки должны проделывать – по-моему, это верный подход. Тактические и технические ошибки можно исправить – ответственность за тактические вообще должна быть разделена между игроком и тренером.

Я не приверженец позиционных атак, мне больше импонирует прессинг, правильные перестроения при переходах из обороны в атаку и наоборот. Это чуть авантюрный футбол, не совсем логичный, но он зрелищный и может быть не менее эффективным, чем прагматичный позиционный стиль.

– К матчу с «Динамо» прошло девять лет с вашей последней игры в качестве главного тренера – фактически мы не знали о принципах тренера Овчинникова. Вы говорите про прессинг, но в той игре ЦСКА оборонялся очень низко. Причем прежде в том сезоне ЦСКА не пытался забирать мяч на чужой половине только в выездном матче с «Зенитом».

– Передо мной встал выбор: либо сыграть как я хочу, либо рационально для положительного результата. До матча с «Динамо» я всегда делал так, как хотел, но здесь поступил иначе: стал старше, понимал, что за пять дней мы не сможем настроить то, чего хочется. Прессинг – работа минимум одной предсезонки, а тут недельный цикл.

– Вы говорите, что вам хотелось видеть прессинг, ЦСКА был к нему не готов. Но до игры с «Динамо» ЦСКА был в топ-3 по высоте линии обороны, интенсивности прессинга и овладеваниям в финальной трети. Как это соотносится?

– Мне кажется, это все было до выездного матча с «Реалом».

– «Реал» – это сезон-2018/19, а эти данные – по 22 турам сезона-2019/20.

– На мой взгляд, прессинг в нужном количестве и качестве закончился именно после победы в Мадриде. После той игры я подошел к Гончаренко: «Михалыч, ты хоть понимаешь, какую банду ты собрал?» На тот момент я действительно восхищался им как тренером.

В моем понимании над прессингом нужно работать ежедневно. Весной 2019-го мы перестали это делать. Я не имел права на осуждение, но разочаровался.

В недельном цикле перед «Динамо» я сократил тренировки, но убрал паузы. После первой тренировки ко мне подошел Влашич: «У меня никогда в жизни такого не было, здорово». Правда, у нас сразу упало качество, на поле была анархия: много борьбы, но мало мышления. Чтобы при таком темпе появилось мышление, нужно время.

***

Слуцкий – идеальный манипулятор. Овчинников воспринимал его как бывшего футболиста, но Леонид повторял, что сам не играл

– Вы постоянно говорите, что Слуцкий для вас – тренер номер один. Почему?

– Конечно, я субъективен, потому что он мой друг. Как Слуцкий позиционировал себя в команде, как выстраивал микроклимат – пример того, как должен работать тренер именно в человеческом плане.

Слуцкий пытался выстраивать личные отношения с каждым игроком – чтобы ими манипулировать на благо команды. У Леонида Викторовича не было игроцкого авторитета перед футболистами, но они ему доверяли. Это было не искусственно, это – натура Слуцкого.

Он сделал потрясающую карьеру – успешный детский тренер, чемпион РПЛ, тренер сборной России, два зарубежных опыта. Насколько у него получилось в «Халле» и «Витессе» – другой вопрос, но Слуцкий не боялся, понимая всю специфику клубов, которые ему предлагали контракт.

У Слуцкого была мечта поработать в Европе – он ее осуществил. Конечно, мы все хотим сразу получить «Ман Сити», но это невозможно, так что не думаю, что Леонид Викторович о чем-то жалеет.

– Слуцкий выстраивал личные отношения через индивидуальные беседы?

– Да, но они не всегда проходили в его кабинете, хотя такое тоже было.

Недавно я ему сказал: «Мне всегда было интересно с вами, даже когда мы проигрывали. Не было отчаяния, разочарования – всегда было желание что-то исправить на своем участке». Он ответил очень интересно: «Я должен был показать каждому в тренерском штабе, что он самый важный винтик в системе». Подсознательно я это чувствовал, когда мы работали в ЦСКА, но многие главные тренеры об этом вообще не задумываются.

– Что вы взяли от Слуцкого?

– Стал более глубоко анализировать игроков в человеческом плане.

Еще есть вроде бы простая вещь, о которой я не задумывался до знакомства со Слуцким. Он рассказал, что игрока нужно оценивать по пяти качествам: скорость, сила, удар, техника и мышление. Например, средний футболист видит поле в 2D, топ – в 5D.

***

Эфир у Нобеля: что сказал не так. Квалификацию тренера показывают года на хорошем уровне, ЦСКА – несмелый, а не неатакующий

– На каком уровне находится футбольная культура в России?

– Я завидую тебе и Лукомскому – вы делаете очень важное социальное дело. Всегда интересно говорить с людьми, которые хорошо разбираются в футболе, но сами не играли на высшем уровне – у меня нет стереотипов.

Те передачи, которые сейчас есть на «Матч ТВ», мне не очень нравятся. Это касается и меня – когда я в них прихожу, я себе тоже не нравлюсь. Я знаю, о чем меня спросят – это достаточно примитивные вещи. Я знаю, что отвечу – это тоже достаточно примитивные вещи. По большому счету, они никому не интересны.

– Кто должен поднимать уровень культуры?

– Тренеры и журналисты. Тренеры должны быть более открытыми – и между собой, и с медиа. У нас почти все закрыты – кто-то боится говорить, понимая, что ему особенно и нечего сказать. Но ты говори – ну, оценят сейчас невысоко, но никто же не мешает развиваться.

– Вы говорите про открытость тренеров. Этой зимой вы сходили к Нобелю, рассказали, чем вам не нравится «Аталанта». Лукомского не устроила ваша аргументация, после чего вас заочно столкнули в студии «Тотального футбола». Там вы сказали: «Тратить телевизионное время на анализ, почему мне надо было смотреть «Аталанту», а не какой-то другой клуб, я не хотел». Разве эта позиция – про открытость?

– Я неправильно выразился, это нужно признать. Фраза про место «Аталанты» – из серии «Ляпнул, не подумав».

– За год до выступления у Нобеля в подкасте у Дмитрия Сычева и Дениса Казанского вы говорили, что место в таблице не сигнализирует об уровне тренера. Поэтому фраза про «Аталанту» удивила меня еще сильнее.

– Согласен, получился абсурд.

Допустим, прямо сейчас в «Ман Сити» придет российский тренер. Очевидно, что по инерции в следующем сезоне команда в любом случае попадет в Лигу чемпионов. Мы же не будем говорить, что у них суперквалифицированный тренер? Я не к тому, чтобы принизить наших тренеров. Давай представим, что прихожу конкретно я – у меня останется точно такой же вопрос.

Мне кажется, говорить о квалификации тренера должны не титулы, а количество лет, проведенных на хорошем уровне.

– Ответа на вопрос о соответствии мнения об открытости и фразы про телевизионное время я так и не получил.

– Давай оставим это без комментариев.

– Еще одна ваша фраза Нобелю: «Я больше ратовал за атакующий футбол». Футбол ЦСКА – не атакующий?

– Снова признаю, что подобрал не очень корректную формулировку. Правильнее было бы сказать: «Я больше ратовал за смелый футбол».

– В чем футбол ЦСКА был несмелым?

– На мой взгляд, при подготовке сопернику мы уделяли больше времени, чем работе над своими ошибками.

***


Согласовано с модератором.