Денис Бушуев: «На тренировке показал спортивному директору, почему игрок хуже. В ответ полетела грязь»

• Эта статья в архиве

Тренерский путь Дениса Бушуева — один из самых нестандартных среди всех российских тренеров. Уехав в молодости играть в Германию, он быстро закончил игровую карьеру и уже как тренер прошел все молодежные команды «Мюнхен-1860». А затем, приняв главную команду за 4 тура до конца чемпионата в практически безнадежной ситуации, спас клуб от вылета. В этом сезоне Бушуев работал в одном из самых интересных клубов ФНЛ — «Велесе».

— Последнее время, проведенное в «Велесе», я могу описать тремя словами: неуважение, оскорбления, угрозы, — рассказывает Бушуев про ситуацию на последнем месте его работы. — Начало было очень хорошее: полное взаимопонимание с руководством, как результат — три победы и одна ничья в первых пяти матчах. Но дальше начались нефутбольные моменты, которые в итоге вылились в совсем дикую ситуацию.

— Реально дошло до угроз?
— Да, от спортивного директора (Тенгиза Путкарадзе). Были оскорбления в присутствии команды на тренировке. Если человек, который к тому же сильно младше тебя, позволяет себе говорить такие вещи, причем на глазах футболистов и остального персонала — это максимальное неуважение. После такого ни один адекватный человек не продолжит совместную работу. Я понял: если останусь, эта ситуация может возникнуть опять, только в более острой стадии.

— Так, а президент клуба?
— До него сразу донесли эту историю — он никак не отреагировал. После игры с «Краснодар-2» мы уже поговорили лично — я объяснил, что так я работать не могу. Реакция с его стороны? Опять же, никакая. Хотя она в любом случае ничего изменить не могла.

— А с чего все началось?
— Люди начали влезать в тренировочный процесс, в игровые моменты — и президент, и спортивный директор. У них были свои взгляды на игру. Нет, когда президент звонит и спрашивает, почему играет тот или иной футболист, это нормально. Я всегда старался объяснить причину — кто-то выглядел лучше, кто-то лучше подходил под соперника. Мы могли проговорить по 2-3 часа. Но когда начинают влезать в дела, где у вас нет опыта — от этого страдает команда.

— А что было конкретно?
— Я ставил тех игроков, которые с моей точки зрения выглядели лучше. А руководство стало чаще продвигать футболистов, которые потенциально были интересны для дальнейшей продажи. Я понимал, что клубу нужно зарабатывать деньги на следующий сезон, но получилось, что несколько игр мы играли объективно не самым сильным составом. Это стало сказываться на результате. Я постоянно пытался обозначить некоторые границы — тем более, что мы их обговаривали изначально. Но меня не слышали. История перед игрой в Краснодаре стала финалочкой.

— Реконструируете события?
— Во время тренировки я подошел к спортивному директору. На конкретном примере показал, почему тот игрок, которого они предлагали поставить, хуже. А в ответ полетела грязь. Почти дошло до физического контакта. Он подошел ко мне вплотную. Я понял, что это все.

— Что было дальше?
— Он извинился на следующий день. Но извиняться нужно было не передо мной, а перед всеми теми, кто тогда находился на поле и слышал это. Да и сами извинения уже ничего не решали — нельзя допускать такие ситуации в принципе. Мне было очень жаль покидать ребят. Но я понимал, что может случиться дальше. Если человек оскорбил главного тренера один раз — это может и повториться.

При этом расстались мы с клубом корректно. Благодарен президенту за то, что дал мне шанс поработать и вообще не бросил команду в тяжелый для него момент в финансовом плане — после всех известных событий. Но игрой на поле должны руководить профессионалы.