Денис Бушуев: «Команда стоит в лобби отеля, тут на лифте спускается Кирай: в футболке, шлепках, гетрах и… трусах!»

• Эта статья в архиве

— В Германии вы поиграли во вторых командах «Герты», «Рот Вайса» и Мюнхена-1860».
И, по сути, закончили игровую карьеру в 23. Почему у вас там не получилось?
— Возможно, качеств не хватило, чтобы заиграть повыше, возможно, шанса не предоставилось. Плюс вторая бундеслига — это турнир, где больше смотрят на физические данные и ставят силовой футбол, а меня в России воспитывали играть технично. Это сейчас новое поколение тренеров даже во второй лиге пытается прививать техничный футбол — тогда это было совсем не так. Ребята моего возраста там были подчас раза в два мощнее меня. К тому же, как раз в то время иностранцам запретили играть за вторые команды больших клубов. Немцы сделали ставку на воспитание своих футболистов для сборной. Скитаться по низшим лигам — смысл?

— Вы решили остаться в Германии и стать тренером в 23 года — неожиданно.
— Я решил, что возвращение в Россию будет шагом назад. Тем более, я в тот момент играл очень мало. Возвращаться в 23-24 года без игровой практики, когда тебя никто не знает — такой себе вариант. Я хотел играть на высоком уровне. А если такой возможности нет, лучше заняться делом, где ты можешь достичь большего.

— А как вообще молодому русскому парню предложили тренировать в Германии? Довольно редкая история.
— У меня был еще год контракта в «Мюнхене», как у игрока, но я понимал: мучить себя бессмысленно. До конца не знал, чем конкретно буду заниматься, поэтому для начала поступил на курсы немецкого. И тут так совпало, что «Мюнхен» предложил мне взять команду U-15 — в Германии любят брать бывших игроков в структуру клуба. Пришлось совмещать — утром ходил на занятия по языку, а вечером тренировал.

— Через пару лет, когда вам доверили уже команду U-17…
— Надо пояснить: в младших немецких командах нет одного главного тренера. Есть тренерский коллектив, каждый отвечает за свой сектор.

— Но вашим помощником там был нынешний тренер «Баварии» Нагельсман, верно?
— Да, он, как и я, рано закончил — предложили остаться в структуре клуба. Причем поначалу вообще ничто не указывало на то, что он станет большим тренером. Он даже не был полностью погружен в работу — работал на неполную ставку. Для него это был скорее способ не терять связь с футболом после завершения игровой карьеры. В какой-то момент он хотел совсем закончить с тренерством и сосредоточиться на учебе по профилю спортивного менеджмента. Скажи тогда, что он с «Баварией» возьмет чемпионство в 2022-м — все бы у виска покрутили.

— И что стало поворотным моментом?
— Важен шанс — он не побоялся рискнуть и уйти в небольшую академию «Хоффенхайма», а там уже попал в атмосферу, где смог резко прогрессировать.

— Расскажите какую-нибудь прикольную историю про него.
— Мы довольно часто собирались тренерским коллективом вместе с нашими семьями/девушками — попить кофе или поесть пиццу. А на каких-то сборах сорвались в боулинг. Играли по двойкам, я оказался в команде с Юлианом. Условились: проигравший раунд — отжимается. В итоге мы проиграли несколько раз подряд. И тогда нас заставили отжиматься под какую-то забавную музыку на видео.

— Покажете?
— Осталось на старых компьютерах. Секретные материалы (смеется).

— Вы прошли команды всех возрастов в «Мюнхене». Объясните на конкретных примерах: почему в Германии с юношеским футболом все намного круче, чем в России?
— Если раньше главной парадигмой по юниорам было внимание к тактике, то сейчас упор сделан на индивидуальные качества футболиста. Персональные тренировки, тренировки по группам (защита, полузащита, нападение), если нужно где-то добавить в физике — составляют план именно по прокачиванию конкретных характеристик. Сейчас этот подход используется и в больших российских академиях, но в Германии это все уже вовсю работало еще в 2005-м.

Еще один важный аспект: учеба в академии — это не только футбол. Плохо учишься — не допускаешься до тренировок. Тебя никто не возьмет, просто потому что ты хорошо играешь. Футболист должен думать.

— А что по системе игры?
— Она очень важна, да. Невозможно представить, чтобы в немецком клубе команда U-17 играла в один футбол, потому что так хочет тренер, а U-19 — в другой. Есть философия, концепция игры, которым ты должен следовать.

— В России ничего этого нет?
— На словах — есть. На деле — нет, потому что нет контроля. В Германии ты должен записывать на видео каждую тренировку, а потом заносить в общую базу. Директор академии в любой момент может посмотреть, что вы сделали за недельный цикл. Но что важно: тут есть дисциплина, при этом нет давления из-за ошибок. Ты должен сам хотеть расти в мастерстве и выкладываться по максимуму. В России же от результата на каком-нибудь детском турнире зависит зарплата тренера. Поэтому речь не идет о мастерстве — задача просто выполнить установку.

— А сколько получает тренер юниоров в Германии?
— Есть определенные минимумы. Например, в U-19 ты не можешь получать меньше 2500 евро. Но в «Баварии» тренер может легко получать и 10, и 15 тысяч.

— Минимальной суммы вам хватало на жизнь?
— Откладывать не получалось, но жить можно. Питание и жилье — на академии. Поэтому все шло на личные расходы. А дальше, зависит от тебя: можно купить мороженое за 50 центов, а в соседнем здании — уже по 3 евро. Решай сам, какой уровень жизни ты можешь себе позволить. Я к тому моменту уже несколько лет жил в Германии — мог позволить себе тратить побольше.

— Вы доросли до ассистента тренера в главной команде «Мюнхена», а в 2016-м приняли команду по ходу сезона и спасли ее от вылета из второй бундеслиги. Как это было?
— Я тогда тренировал дубль. Первая команда катастрофически заваливала сезон — за четыре игры до конца отставание от спасительного места вне зоны вылета составляло 4 очка — при том, что по ходу сезона «Мюнхен» ни разу не выиграл хотя бы две игры подряд. Руководство клуба уже смирилось с вылетом в третью лигу, готовясь серьезно затянуть пояса — за телеправа во второй лиге клубы получают по 8 миллионов евро, а в третьей — по 700 тысяч. Но все-таки убрали тренера и предложили мне с коллегой попробовать — мы поняли, это наш шанс: надо цепляться.

— Первая эмоция после назначения?
— Страх. Потому что понимаешь: ситуация почти безвыходная. С другой стороны, если вылетишь — никто не осудит, а вот если вдруг спасешь команду — о тебе заговорят по-другому. Это успокоило.

— Вы сходу победили в трех матчах подряд и обеспечили сохранение прописки еще за тур до конца чемпионата. Что перестроили так удачно?
— Не могу сказать, что мы как-то кардинально изменили подход к футбольным моментам. Конец сезона — перестраивать игру уже поздно. Скорее, постарались создать позитивную атмосферу. Настраивали парней: осталось еще целых четыре игры — мы все можем. Мы смогли встряхнуть ребят, раскрепостить. Тем более, предыдущий тренер делал большой акцент на тактику, и ребятам не хватало чувства легкости. Мы дали больше игровых упражнений, квадратов, ударов по воротам в игровых ситуациях — того, от чего футболисты получают удовольствие и азарт. В футбол важны не только ноги, но и голова. Когда она занята тяжелыми мыслями, то и ноги ничего не будут делать.

— Главная звезда той команды — Габор Кирай. Тот самый вратарь в легендарных спортивных штанах. Быстро с ним сработались? Он ведь даже старше вас был.
— По этому поводу я отдельно нервничал — сразу несколько футболистов были старше меня. Это был вызов. Но Габор — человечище. Профессионал, который всегда был готов помочь. Да и в целом, в Германии уважение к тренеру внутри клуба — часть культуры. Что со стороны опытных игроков, что со стороны руководства. Не важно, какого ты возраста или заслуг. Оно идет по умолчанию — такое воспитание. Это особенно контрастировало с тем, что потом я видел в России. С Габором же мы до сих пор на связи, регулярно поздравляем друг друга с праздниками.

— Не могу не попросить историю про культовые штаны.
— Игра на Кубок с Дюссельдорфом. Приехали в гостиницу, собираемся на тренировку. Команда стоит в лобби отеля, ждет отправления автобуса, и тут на лифте спускается Кирай: в футболке, шлепках, гетрах и… трусах! Именно трусах, не шортах. Не спеша так, гордо проходит через все лобби к автобусу. Все в шоке: человек расхаживает в семейниках, в лобби довольно дорогого отеля в центре большого города. Оказалось, что наш администратор, который отвечал за форму, положил ему в номер не его привычные широкие штаны, а эластичные. Ну и Габор в такой шутливой манере дал понять, что в этих штанах он играть не будет.

— Правильные штаны-то принесли?
— Да, они в автобусе и лежали.

— Вы оформили сохранение прописки во второй Бундеслиге в предпоследнем матче сезона против «Падерборна». Каким был антураж?
— Это была последняя домашняя игра сезона. Когда мы только ехали на стадион, почти на всем маршруте нас приветствовали болельщики. А на самой арене собралось 53 тысячи — при средней нашей посещаемости в 25-30 тысяч. При этом шума фанаты «Мюнхена» производили больше, чем полный стадион на «Баварии» — просто у них поет не только фанатская, но и центральные трибуны вместе с VIP-секторами. Мы не могли проиграть. Правда, еще за 5-7 минут до конца матча мы не знали, точно ли остались. Игры тура шли одновременно. Лишь в самом конце спортивный директор сказал, что нас устраивает даже ничья, а мы вели — 1:0. Удержали.

На праздновании к нам подошли руководители клуба и честно сказали: «Мы уже не верили, готовились вылетать. Вы нам кучу денег сэкономили».

— Но на новый сезон вас во главе команды не оставили. Почему?
— Тогда мне было обидно. Сейчас я лучше понимаю, почему на новый сезон пошли не с нами.

— И почему же?
— Владелец «Мюнхена», иорданец, хотел видеть во главе клуба человека с именем. Для того, чтобы, в том числе, привлекать инвестиции из стран Персидского залива. Для них этот фактор важен — статус команды, а отсюда и статус тренера. Поэтому позвали Витора Перейру, который брал чемпионство с «Порту», работал в «Фенербахче».

Кто платит — тот и заказывает музыку. В этом плане все справедливо. Я еще на сезон остался во второй команде, но уже понимал, что нужно двигаться дальше.

— Как с Перейрой сезон-то сложился?
— Вылетели в третью.