Александр Филимонов: Лобановский в этих реалиях не продержался бы и полгода

• Эта статья в архиве

- Пожалуй, «спартаковское» поколение 90-х и начала нулевых – самое умное в России. Но больших тренеров из этого поколения выросло мало. Сходу можно вспомнить только Станислава Черчесова и Валерия Карпина.
- Дмитрия Аленичева забыли...

- Согласны, но все же футболистов было человек 60-70, а больших тренеров получилось только два-три. Нет ли тут парадокса?
- Парадокса нет. Не хотелось бы кидать камни в чей-то огород, но в целом поменялось отношение к тренерству. Причем не самих тренеров, а именно руководителей клубов. По большому счету, тренер сегодня – первый человек на увольнение. Раньше было иначе. Тренер был главным человеком в команде. Если что-то пойдет не так, скорее отчислят футболиста, чем тренера.

Я у отца нашел книгу Бориса Аркадьева – человека, который основал советскую тренерскую школу. По его «Тактике футбольной игры» учились Константин Бесков и Валерий Лобановский. Так вот там много о том, каким должен быть тренер. Знаете, я уверен, что, скажем, Лобановский в сегодняшних реалиях не продержался бы на посту и полугода.

Причем, обесценивание фигуры тренера идет не только на уровне руководства. Это понимают и футболисты, и агенты. И, понятное дело, используют в своих интересах. Большинство футболистов сейчас думают: «Даже если что-то не получается, зачем стараться? Лучше пересижу. Все равно скорее придет новый тренер, чем меня уберут. И если у меня то-то не получается, это не я виноват, а тренер».

Получается, тренер сегодня – низшая категория в футбольной иерархии. Во всех этих реалиях нужно обладать способностями, скажем, сэра Алекса Фергюсона, Жозе Моуринью или Тухеля, которые могут и руководство втянуть в свою орбиту, и командой руководить.

- Вы жесткий тренер или больше дружите с футболистами? Скажем, где Вы по шкале от Карпина до Черчесова?
- Не думаю, что Карпин как-то особенно дружит с игроками. А так я тоже шучу с футболистами, но могу проявить и жесткость, когда момент требует. Хотя они любители, и я не имею особого права многого от них требовать, тем не менее. На кого-то, бывает, надо и наорать, по-другому он не поймет, а на другого – бесполезно. Он от этого только зажмется еще больше. Тонкости педагогики.

- В Вашей карьере был такой тренер, от которого Вы сжимались?
- (без доли паузы на раздумье) Романцев.

- Все смотрели в пол, когда он что-то выговаривал?
- Олег Иванович мог так посмотреть, что ему и говорить особо ничего не надо было. Поэтому он никогда не повышал голос.

- А кто лучший психолог?
- Тоже Романцев. Он мог и пошутить в нужный момент и настроить на победу правильно, когда это было необходимо. Все в его работе было подчинено результату. Да, шуток было немного, но его карьера говорит сама за себя.

- Это про него рассказывали историю, что после одного из матчей он не стал заходить в раздевалку, чтобы игроки сами между собой разобрались?
- Было немного по-другому. Он зашел на минуту, дал короткую установку и ушел, дав нам время побеседовать между собой. Чтобы вы понимали, он даже ничьи тяжело переживал. И нам это передавалось. Установка была всегда на победу, вне зависимости от соперника - «Реал» перед нами, «Интер» или «Барселона». Когда на следующий день обсуждали какой-либо матч, сыгранный вничью, между собой говорили об игре как о проигранной. Это, к слову, и про «спартаковский» дух, и про каноны требовательности, которые были в команде. К себе, прежде всего.

Поэтому, когда сегодня слышу разговоры о том, что здорово, что в столетний юбилей выиграли кубок, говорю: «Ребята, о чем вы?! Вы в турнирной таблице на десятом месте!» Для моего поколения – это катастрофа. Победа – это возглавить турнирную таблицу. Другого варианта нет. Или как говорил Анатолий Байдачный, в чемпионате есть только два места, за которые нужно бороться: первое, чемпионское, и четырнадцатое, чтобы не вылететь.