Равиль Сабитов: «В Бельгии уже четверть века назад играли в другой футбол»

• Эта статья в архиве

Обладатель Кубка России 1995 года в составе бесковского «Динамо» рассказал, как футболистом проходил смотрины в Бельгии и Германии, а тренером слушал рассказы о Яшине в «Химках», налетывал мили с «Сахалином», возил российскую команду на Маккабиаду и работ

Сейчас Равиль Сабитов занят в структуре ФК «Рига».

***

— Какие воспоминания остались о Сухуми 1990-го, когда на носу был развал СССР?

— Наш десант и состоялся потому, что в команде из Абхазии произошел раскол. В Грузии приняли решение проводить самостоятельный чемпионат. Грузинские игроки «Динамо» стали выступать в нем за команду, которая получила название «Цхуми», а абхазы, армяне и русские остались.

Запомнилась база олимпийских сборных в Эшерах близ Сухуми. Шикарные там были условия. Мы на ней жили постоянно, а борцы, баскетболисты, гандболисты и другие приезжали на сборы.

А еще в сердце осталось гостеприимство людей. Оно проявлялось во всем. Приходишь в магазин, а тебе говорят: «Слушай, не надо денег. Чего ты хочешь?»

Мы даже стеснялись выезжать в город, потому что внимание со стороны болельщиков было непривычно, а когда за тебя платили, становилось и вовсе неудобно. Старались скрыть внешность, чтобы не узнавали. Но мы не южные люди и сразу бросались в глаза.

— А потом вы оказались в «Локомотиве», где провели три сезона.

— Честно говоря, мы рассчитывали, что нас, набравшихся опыта — а советская первая лига была сильной, ее участники мало чем отличались от середняков высшего дивизиона — возьмут обратно в «Динамо». Нас же воспитывали в духе преданности клубу, и мы выросли его патриотами. Бело-голубые цвета, эмблема с букой «Д», девиз «Сила в движении» — все это были особые символы. Но нас не вернули, и мы расценили это как предательство со стороны клуба. Приняли предложение Юрия Павловича Семина и хотели доказать, что «Динамо» ошиблось.

— Доказали?

— Овчинников — несомненно! Да и мы со Смирновым, считаю, тоже. Ведь впоследствии получили предложения от «Динамо».

— Тогда «Локомотив» еще был далек от высот отечественного футбола, не так ли?

— По сравнению с «Динамо» разница была большая. Клубная инфраструктура значительно уступала. Зато в «Локомотиве» была создана добрая семейная обстановка. Мы не пожалели о своем выборе.

В 1990 году «Локомотив», как и сухумское «Динамо», выступал в первой лиге. В итоге поднялся в высший дивизион, заняв четвертое место и выиграв переходные матчи у «Ротора» — ведь в чемпионате в том году из-за ухода грузинских клубов и «Жальгириса» участвовало только 13 клубов. Причем в «Локомотив» по ходу сезона влился свой десант — литовский: Вальдас Иванаускас, Арминас Нарбековас, Арвидас Янонис, Робертас Фридрикас. Первые двое уже в ноябре отправились в «Аустрию», но из Литвы подъехали другие. Прибалты, собственно, и приходили в «Локомотив», чтобы затем перебраться на Запад. Помогали клубу, а тот, в свою очередь, держал слово и не чинил препятствий.

Бельгийцы даже не понимали, что много бегают

— Вот и вы спустя три года отправились в бельгийский «Варегем».

— Литовцы стали в «Локомотиве» первыми ласточками отъездной волны, которая захватила тогда весь российский футбол. У меня тоже возникло желание попробовать себя за рубежом.

— Тем более что в стране были очень плохи дела с экономикой, верно?

— Финансы имели значение, но прежде всего мы тогда были нереально амбициозны. И для этого были основания. Иной раз на одно место в команде претендовало по пять примерно равных по силам кандидатов, так что тренер, выбирая, часто обращал внимание на чисто человеческие качества.

— К вашему отъезду в Бельгию, видимо, приложил руку ваш «однокашник» Сарсания, который к тому моменту закончил играть и как раз начинал агентскую деятельность?

— Да. «Давай попробуем», — сказал он мне, и я поехал в клуб «Остенде». Мне очень понравились и команда, и город-курорт на берегу Северного моря. Но клубу не были нужны защитники. Я даже не понял, зачем мы туда приехали.

— Очевидно, у Сарсании там были связи. Французский Дюнкерк, где он играл, в 40 километрах.

— В общем, с «Остенде» не вышло. Мы с Костей собирались вернуться в Москву, когда вдруг позвонили из «Варегема». Там-то как раз требовался защитник — решили посмотреть меня. Тогда же на Западе не имели никакой информации о футболистах из бывшего СССР. Поэтому всегда надо было проходить просмотр.

У нас в свою очередь мало что слышали о таком клубе, как «Варегем». Знали про «Брюгге» да «Андерлехт». С удивлением узнал, что у клуба богатая история. В 86-м он, в частности, добрался до полуфинала Кубка УЕФА. Это уже позже «Варегем» объединился с «Зюлте» и теперь имеет двойное имя (осенью 2006 года «Зюлте-Варегем» выбил из Кубка УЕФА «Локомотив», а в 2013-м встречался в групповом турнире Лиги Европы с «Рубином»).

— Как осваивались в бельгийском чемпионате?

— Тяжело. Приехал туда по окончании российского сезона, а в работу пришлось включаться сразу, без отдыха, к чему я оказался не готов ни морально, ни физически. Не ожидал, что попаду под высокие нагрузки. Нас же в конце сезона уже постепенно отправляли в отпуск, чтобы организм «успокаивался».

В глаза бросилась сумасшедшая агрессия — в хорошем смысле этого слова. Даже на тренировках. Футбол в Бельгии был быстрым и динамичным. Это поразило. В «Локомотиве», на какой позиции я ни играл, прежде, чем отдать пас, было время сделать три-четыре касания и осмотреться по сторонам. А в Бельгии меня сразу накрывали двое, не давая спокойно принять мяч. Постепенно адаптировался и понял, что там такой стиль. Беготня была возведена в квадрат.

— Выходит, уже тогда была заложена разница в интенсивности, о которой у нас после провалов в еврокубках заговорили во весь голос!

— Бельгийцы даже не понимали, что много бегают. У них это считалось нормой. Я же на контрасте видел, что они играют в абсолютно другой футбол. При этом зрителям нравилось, что в игре полно движения и ожесточенной борьбы, что команды много забивают. Трибуны на матчах заполнялись хорошо.

— В итоге в «Варегеме» вы пробыли только полгода…

— Так он же вылетел. Меня взяли, когда команда находилась в низу турнирной таблицы. Требовалось срочно укреплять оборону. Но клубу явно мешала тренерская чехарда. Только я запоминал, как зовут тренера, как назначали другого.

— И вы вернулись в Россию?

— Не сразу. У меня появился агент-немец, у которого была русская жена и который благодаря этому хорошо изъяснялся на русском. Он убеждал, что вторая немецкая бундеслига лучше бельгийского чемпионата, и с его подачи я отправился в путешествие по Германии.

Сначала поехал в «Ганзу» из Ростока, которая была последним чемпионом ГДР. Потренировался три дня, и со мной уже были готовы заключить контракт. А я отказался. Возможно, совершил ошибку. Но меня убил портовый город Росток. Очень уж он не по душе пришелся.

Потом ездил на просмотр еще в два клуба, даже забивал голы в контрольных матчах, но слышал «Спасибо, не надо». Агент объяснил, что в «Ганзе» обиделись, информация о моем отказе разнеслась, и это навредило моей репутации.

***