Леонид Слуцкий: «В моём контракте нет пункта о досрочном уходе из «Рубина». Хотим работать долго и основательно»

• Эта статья в архиве

Леонид Слуцкий после трёх лет работы в Европе вернулся в Россию и согласился на предложение Казани.

С ним заключен контракт на пять лет.

— Леонид Викторович, ваше назначение в «Рубин» со стороны выглядит понижением: после работы в ЦСКА и Европе вы перешли в проблемный клуб из нижней части таблицы РПЛ. Объясните, почему вы решились на такой переход?

— Я не буду скрывать, что ключевой фигурой в моем назначении выступил Рустем Фидаевич Сайманов. Те многочисленные беседы, которые у нас были, убедили меня в том, что работа в «Рубине может быть безумно интересной
Сегодня есть задача — сохранить прописку в премьер-лиге. Задача непростая, будет очень сложно. Сейчас нет смысла говорить не то что о длинных перспективах, а даже о ближайших месяцах.

На мой взгляд, я принял очень рискованное решение, которое может всерьёз поставить мою карьеру под угрозу. Но через неделю самая неудачная ситуация может превратиться в удачную — и наоборот.


— Контракт на пять лет редкий по сроку для России. Чья это инициатива?

— Если быть честным, то сроки контракта тренера не имеют особого значения. В моей личной практике бывают такие состояния, когда ты просто чувствуешь, что не можешь продолжить работу, не чувствуешь энергетики и выгорел, ничего не можешь дать команде. Мой контракт на пять лет — это скорее посыл, что клуб и тренер хотели бы работать долго и основательно.

— Есть ли у вас договоренности, что можете покинуть «Рубин», если получите предложение из Европы?

— У меня нет такого пункта в контракте. Думаю, нет смысла об этом говорить. Это как с контрактом футболиста: у него может не быть пункта об отступных, но если на кого-то из наших игроков придёт сверхсерьёзное предложение, то клуб будет его рассматривать. Я вообще об этом не думаю, и моя философия такова: если я где-то работаю, то работаю на пятьсот процентов собственных возможностей.

***
— Насколько вам тяжело привыкнуть к зимним сборам после работы в Европе, где их либо нет, либо они короткие? Приходится перестраиваться?

— Только в нюансах. Я вчера стал составлять конспект на английском языке, в подсказе у меня проходит английский язык. Когда ты три года часто подбирал именно эти выражения, они вырываются. Но я не думаю, что будет сложно.

Сейчас моя задача для первого сбора — определить игровой костяк и тех футболистов, на которых нужно опираться в сезоне. Если ты не сможешь определить этот костяк из 11 - 15 игроков, то будет сложно стабилизировать игру.

— Правда, что вы просили у скаутов и селекционеров составить для вас отчёт о «Рубине»?

— Да, это так. Есть люди и компании, которые делают скаутинговые отчеты. Компаний много, но я доверяю двум: одна — российская, другая — иностранная. Мне подходят их репорты отдельно по игрокам и по команде. Очень часто это совпадало с тем, что я видел. Это обычная практика, и это происходит на протяжении многих лет — не только с «Рубином». С «Витессом» и «Халлом» было так же, отдельно по игрокам в ЦСКА. Когда мы приобретали футболистов, я пользовался услугами этих компаний.


— Встреча с президентом Татарстана Рустамом Миннихановым — ваша инициатива?

— Инициатива исходила не от меня. Меня пригласили на встречу, я откликнулся с большим удовольствием, но я абсолютно не просил об этой встрече. Это абсолютно не моя история, когда необходимо встречаться с первыми лицами, получать какие-то гарантии.

— Как произошла встреча?

Я уже сидел в аэропорту и готовился к вылету в Казань после отпуска. В этот момент мне позвонили из администрации президента и сказали, что у меня встреча с Миннихановым в 13:30 в правительстве. А я сидел в джинсах, кофте, поэтому по прилёту в Казань сразу поехал в магазин за костюмом и рубашкой.

Мне Минниханов был безумно интересен как личность, и я ожидал протокольной встречи. Я приехал в костюме, но потом понял, что мог не заморачиваться и приехать в джинсах. Теперь понимаю, почему он пользуется таким уважением и любовью жителей республики. Это совсем другой типаж политика, который не может не вызывать уважения.

Руководителям и болельщикам нужно чётко понимать, что тренер не может перепрыгнуть уровень игроков. Если у тебя команда уровня с пятого по десятое место, то именно тренер определит место в этом промежутке. Но при этом ты не прыгнешь даже на четвертое, потому что тебе нужны для этого футболисты уже другого уровня.

Без игроков тренер — никто. Ничего нельзя сделать. Для того, чтобы выйти из этих рамок, нужны футболисты, молодые игроки, которые могут бурно прогрессировать и перепрыгнуть через эти уровни, расширяя эти рамки.

— Уровень нынешнего «Рубина» — какой это промежуток мест в таблице?

— Я не могу пока это сказать. Знаете, у меня впервые в карьере ситуация, когда я не видел живьем ни одного матча новой команды. Наверное, это частично было лишь в «Халле».

Когда я принимал ЦСКА, то смотрел много матчей, работал внутри чемпионата, видел живьем. Когда принимал «Витесс», то в марте подписал контракт, а возглавил команду в июне и посмотрел миллиард матчей живьем. У меня было чёткое представление о каждом футболисте, который был в команде.

О «Рубине» представления путем видеозаписей — они несколько иные. Ты должен именно в работе почувствовать игроков, возникает ли биохимия или нет. Я доверяю только собственным глазам и ощущениям.

***
— Редкое явление в футболе, когда у тренера нет постоянного штаба. Вы пришли в «Рубин» вообще без помощников из предыдущего клуба. Это ваш принцип или случайность?

— У меня просто нет штаба. Когда я работал в «Москве», то кроме уже покойного Сергея Викторовича Шустикова, царствие ему небесное, там работали тренеры, которые работали и до меня. Когда я уходил, они оставались там. Так же было в Самаре, ЦСКА и Европе.


— У вас есть общение с Курбаном Бердыевым? Были с ним контакты в связи с вашим назначением в «Рубин»?

— Да, мы знакомы, конечно. Я знаком со всеми российскими тренерами, потому что я с ними или пересекался, или они входили в мой штаб, или играли в моей команде, как в случае с Семаком. С Шароновым я тоже знаком, не близко, но знаю. Он играл против моих команд. Поэтому и с Бердыевым я тоже не могу быть не знаком.

— Но близких отношений и переписок, звонков нет?

— Такого вообще нет ни с кем, не только с Бердыевым. Если мне что-то нужно будет либо ему, то мы можем спокойно друг другу набрать. Все общение, которое у нас было, проходило на позитиве и было уважительным.