«Все лето выступали с Галустяном для 12 человек». Уйти из КВН в ЦСКА и снять сериал с «Локомотивом»

• Эта статья в архиве

Автор самого честного сериала о российском футболе и бывший скаут ЦСКА объясняет, почему у нас никогда не вырастет Месси.

5 мая «Локомотив» стал трехкратным чемпионом России, а за десять дней до этого президент клуба Илья Геркуса, братья Миранчуки и Гильерме побывали на премьере сериала «Вне игры», в эпизодах которого они снялись.

Авторы проекта называют его самым честным сериалом о футболе. По сюжету разочаровавшийся в работе скаут помогает талантливому парню пробиться в «Локо». За реалистичность сериала отвечает сценарист и креативный продюсер Руслан Хачмамук, 5 лет работавший в селекционном отделе ЦСКА, а до этого капитанивший в команде КВН «Утомленные солнцем». Той самой, с Галустяном и Реввой.


— Вы — первый капитан команды КВН «Утомленных солнцем». Что вас связывает с футболом?

— Футбол на самом деле появился раньше. Отец — гендиректор предприятия «Сочиглавснаб» Вячеслав Хачмамук — всеми силами пытался заманить меня в большой теннис. Пару лет я ходил в парк «Ривьера», стучал у стенки — отец как раз вращался в одной когорте с Кафельниковым.

А где-то в старших классах меня заманил футбол. Я никогда профессионально не тренировался, но бегал на улице, потом играл за университетскую команду, за городские. Играл на Кубок края. Это был фанатично любительский футбол: тренировки, бег по песку, безумные физподготовки... Я был болен футболом.

На первом-втором курсе университета я случайно попал на отбор в команду КВН, и футбол отошел на второй план. Хотя я все равно продолжал играть в любую свободную минуту.

— В основу сериала «Вне игры» лег ваш опыт работы скаутом ЦСКА. Как вы туда попали?

— Когда КВН закончился, и я занялся с отцом семейным бизнесом, футбол меня не покидал. Я открыл в Сочи детский футбольный клуб, нашел спонсоров, тренера, и мы набрали детей 1995 год рождения. Это был первый частный клуб среди бесконечных городских спортшкол. Мы обыгрывали всех сначала в городе, потом на побережье, конкурировали с «Кубанью», ездили по стране. Так я втянулся в детский футбол, начал изучать методики разных стран, разбираться, почему у нас такая проблема с футболом.

Первое, к чему я пришел — наши дети мало встречаются с мячом на тренировках. Мы стали больше времени уделять технике. При этом наши дети могли уступать кому-то в физике, но возможности отбирать сливки у нас и не было.

А в 2008 году случился банковский кризис, и мой спонсор не смог дальше тянуть этот проект. Я взял лучших мальчиков и повез их в «Зенит», в ЦСКА. Армейцы взяли нападающего, а я написал резюме — захотел попробовать себя в структуре клуба. Неважно кем.

Мне сказали: есть вакансия скаута. У них тогда работал голландец (Йелле Гус — ), они вместе со спортивным директором Антоном Евменовым проводили со мной собеседование. И, кстати, КВН там тоже очень помог. Скаут ЦСКА Сергей Шестаков, увидев меня на турнире, не поверил глазам: «Это ты?» Он наизусть знал наши игры — и я, можно сказать, через него закинул резюме.

— Потом в ЦСКА пришел Леонид Слуцкий, который тоже фанатеет от КВН.

— Когда Леонид Викторович увидел меня в коридоре офиса, он, наверное, минуту жал руку. Стоял, смотрел: «Что ты здесь делаешь?» Очень был удивлен. Два года подряд я делал в ЦСКА выпускные вечера для академии — 1995 и 1996 годов. По сути, это был КВН с молодыми футболистами и полтора часа истеричного смеха. Приходили Бабаев, Слуцкий, игроки основы. Чувствовал себя там как дома.

— Кто из игроков ЦСКА участвовал в ваших концертах?

— Слава Караваев — он 1995 года — был очень тяжелый на сцене, так всего стеснялся! Но потом я его расшевелил. Когда вытащил на сцену Жору Щенникова и Элвера Рахимича, Жора стоял как оловянный солдатик! Помню его взгляд: только не спрашивайте ничего! Им нужно было изобразить пантомиму, а я это комментировал. Федя Чалов, кстати, из творческой семьи. Он толковый парень. Думаю, если бы я делал выпускной для 1998 года, он бы везде участвовал.

— Как вас приняли коллеги?

— Прихожу в первый день, а меня встречает кумир детства — Олег Ширинбеков! Потом заходят Евгений Варламов, Дмитрий Карсаков... Сказка! В других клубах вначале все ржали: в ЦСКА с ума сошли, КВНщика берут скаутом! А через год, когда я стал у них из-под носа игроков увозить, говорили: «Опять на турнир приехал! Оставь хоть кого-нибудь!»

— Сколько времени вы провели в самолетах, работая в ЦСКА?

— Нас было 4 скаута. И полный карт-бланш: мы сами выбирали турниры, на которые хотим поехать. В первый год работы Евменов насчитал мне 260 дней командировок! Я жил в самолетах, гостиницах и поездах.

— Самое дикое место, где вы бывали?

— Турнир в Самаре, начало марта и дикий снегопад. Все по колену в снегу, холод собачий. Какой-то ад, в общем. Играли Нижнекамск и кто-то еще. Вдруг в этом снегу я увидел мальчишку, который феерил. Подумал: если он на снегу такое творит!.. Но, к сожалению, меня опередили ребята из «Чертаново». Это чисто русская тема — увидеть талант в таких условиях.

— Похоже на историю Александра Головина.

— Сашу Головина в Крымске на турнире спортшкол увидел мой коллега Андрей Мовсесьян. Он 1996 года, шел практически на выпуск. Есть байка, что за год до этого его увидел скаут «Зенита» и составил отчет, который благополучно потерялся в кабинетах питерского клуба. Было парадоксально, когда мальчик из Новокузнецка сразу попадал в дубль, а оттуда — в основу ЦСКА. Удивительная история!

— Что еще удивило при соприкосновении с детским футболом?

— Родители шокировали. У нас нет ментально уверенных в себе футболистов — их с шести лет подавляют. Родители, тренеры. Наши дети никогда не станут Месси, потому что Месси вырос в бесконечной любви. Смотрели «Нелюбовь» Звягинцева? Это про наш футбол. Скованный, озлобленный и закомплексованный.

В той же «Бенфике» раскованные, техничные ребята. Когда на центрального защитника с двух сторон летят нападающие, он спокойно убирает одного на замахе и проверяет между ног второго. Никто ему слова не говорит! Команда проигрывает по пенальти, а потом идет в автобус — и уже через минуту поет вместе с тренерами песни. В российской команде настроение было бы, как на похоронах. Тренеры у нас со злобным видом обсуждают детей: «Дрова, инвалиды». Они их не любят.

— Проблема в тренерах?

— Глобальная часть моей работы сводилась не к тому, чтобы найти талант, а чтобы в Москве его не уничтожили. Надо было отстаивать своего игрока, просить для него игровое время, какое-то особое отношение. А у тренера чемпионат Москвы, ему не до сантиментов. Бывает, что тренер брал игрока против желания — потому что руководство так сказало, и тогда у них начинались свои счеты. В той же академии Коноплева было не так: решения по детям принимали два голландца, а дальше тренер строго выполнял их установку.

В Москве тренер — это бог и царь. А мальчик, который тебе поверил, сталкивается с тем, что он здесь и не особо-то нужен. Едет домой на щите и не может оклематься. Я быстро сгорел на этой работе — пропускал через сердце.


— У вас были ситуации, когда тренеры тянули за игрока деньги?

— Если мальчишка действительно играет, денег никто просить не будет. Даже самый сумасбродный тренер будет на него молиться. Деньги всплывают там, где мальчик непонятный, и родители пытаются как-то воздействовать. А так как тренеры у нас влачат жалкое существование, не каждый может устоять. Но, знаете, я их понимаю. Если у меня двое детей и жена, которая все время меня чморит, в какой-то момент я принесу ей эти 30-50 тысяч, чтобы она замолчала.

На поле блатного всегда видно. Поэтому на уровне топовых команд — «Спартака», «Локомотива», ЦСКА — такие персонажи если и есть, то чаще всего они протирают скамеечку.

Что касается просмотра за деньги — такое, уверен, есть. Это ни к чему не обязывает. Я постоянно слышал такие разговоры. У меня друг хотел устроить сына в команду второй лиги, ему назвали сумму — миллион рублей за включение в заявку. Футбол как наша жизнь: все коррумпировано.

— Самый сложный разговор с ребенком за эти пять лет?

— Когда у мальчишки 1997 года нашли опухоль в голове. Он играл в воротах за «Зенит», неплохо получалось. Но вот я сижу на трибуне пустого стадиона, и передо мной — лысый мальчишка с огромным шрамом через всю голову. А я должен объяснить ему, что кроме футбола есть другая жизнь. Работа скаута — это в принципе больше работа психолога, мотиватора, старшего брата. Надо отдать должное «Зениту» — клуб очень много возился с парнем в плане реабилитации.

У нас еще проблема в России — много игроков теряется при переходе с маленького поля на большое. Мальчик недобегает, ему тяжело, но два-три года никто ждать не хочет.

Был момент, когда на просмотр приехал мальчик из Владикавказа. Я его устроил в интернат, отвез родителей в отель. Через час мне звонят и говорят: «Мы улетаем! Мальчик в слезах». Я мчусь в интернат — ребенку никто слова не сказал, просто в одиночестве он поплыл, у него началась истерика. В этот же день я провожал их на самолет.

— Сейчас в ЦСКА есть ваши футболисты?

— В дубле двое ребят, к которым я имел отношение. Наир Тикнизян 1999 года — его я увидел на турнире в Крымске. Он из неполной семьи, очень долго адаптировался, но сейчас тренируется с основой, и Гончаренко его хвалит. И Виталик Жиронкин 2000-го — он стал лучшим бомбардиром в Сочи, но тогда нас опередила академия Коноплева. Он сам из Балаково, они — из Самары, поэтому его быстренько сцапали. Но мы за ним следили и уже потом выдернули в ЦСКА.

Именно этот мальчик, кстати, стал прототипом для главного героя «Вне игры» — Дениса Рыбальченко. Точнее, реальный Денис Рыбальченко в ЦСКА тоже играл. Был на хорошем счету, но, когда физически перестал успевать за сверстниками, и у него упало зрение, его отчислили в «Сатурн». А потом он закончил — получил большое сотрясение. Героя сериала я назвал в честь него.

У Жиронкина та же ситуация, его можно сравнить с Месси. Когда он к нам пришел, у него ножки болтались на скамейке, тренер в него категорически не верил, и мы давили на директора школы, чтобы ему хотя бы 10-15 минут давали. А недавно Виталий играл в Юношеской лиге УЕФА и забивал удивительные голы «Базелю» и «Бенфике». Это футболист, который легко может обыграть один в один. А в сериале его реальные проблемы.

— Кто лучший детский тренер в России?

— Александр Гришин — точно один из. Он принял 1992 год — они выиграли чемпионат страны, хотя в этот возраст никто не верил. Потом — 1995 год, который выиграл все и деградировал за год, когда Гришин ушел. Дубль с ним тоже ожил, хотя до этого был на 13-14-х местах. Сейчас Гришина пригласили в РФС в сборную 1999 года, там у него не получилось выйти, и сразу последовало решение. Это еще раз доказывает заскорузлость нашей системы: ставить крест на талантливейшем тренере, который в принципе эту сборную не набирал!

Интересно, будет ли в ближайшие три года от школы ЦСКА такая отдача. Но мне нравится подход Гончаренко. Я общаюсь с мальчишками, они говорят, что он на сборах подходит, подбадривает и терпеливо им все объясняет.

— Как оплачивается работа скаута?

— У скаута есть только зарплата, никаких бонусов, ничего. В моем случае это сто тысяч, на которые нужно было снимать квартиру. Понимаю, что в среднем по России люди, услышав эту цифру, скажут: да ты, сволочь, обнаглел! Но...

Единственное — если игрок, которого ты нашел, сыграл за основу какое-то количество матчей, полагается премия. Но эта премия делится между всеми скаутами, такой негласный закон. Да и сама она очень скромная.

— Чем еще запомнился?

— Антон пришел в джинсах и кедах. На фоне директоров старой школы это было что-то! Как гром среди ясного неба момент, когда он написал заявление. Я понимал, что у человека конфронтация с главным тренером, хотя Слуцкий и Евменов — люди из ФК «Москва». Я очень удивился. Но, надо сказать, у Антона очень непростой характер. У нас были великолепные отношения, он мне доверял и ценил, ему нравилось, что селекционный отдел проводит творческие вечера. Но страха перед у него не было ни перед кем: он заходил в любой кабинет и отстаивал свою точку зрения. Может быть, где-то она не совпала. И в «Зените» потом тоже.

***

— В какой момент вы поняли, что больше не хотите заниматься скаутской работой?

— Просто накопилась критическая масса отрицательных моментов. У тебя есть талантливый парень, и ты делаешь все, чтобы у него получилось. Сначала борешься за него в ЦСКА, его собираются отчислять, потом он оказывается у Гришина, забивает за год 36 мячей в чемпионате и Кубке Москвы, и Талалаев хочет вызвать его в сборную России. Говорят, это перспектива первой команды, а потом Гришин уходит в дубль, и с новым тренером у него конфликт.

Футболист морально сдувается — и в итоге мне говорят: ищи ему команду. Забираю его в молодежку «Химок», там он забивает в каждой игре, Тетрадзе приглашает его на тренировки основы. Потом тренер молодежки меняется, и новый тренер с первой же тренировки его гнобит. Все время ругает. Я привожу игрока обратно в ЦСКА, Евменов говорит: окей, давайте возьмем. А тренер, опять увидев этого парня, просто вне себя. И все — ему даже шанса толком не дают, парень заканчивает с футболом.

Это реальная история игрока 1995 года. И таких историй тысячи. Это какая-то китайская стена с шипами и преградами: как будто я заинтересован, чтобы парень вырос, а система его отторгает. Футболисты, игравшие в совке, говорили: понимаешь, Руслан, тут очень многое зависит от фарта, к какому тренеру попадешь. Да не должно тут быть фарта! Должна быть система, которая не пропустит талантливого!

У нас, как сказал Слуцкий, игроки появляются не благодаря, а вопреки. Скажу больше: чем быстрее молодой игрок попадет в основу, хотя бы на тренировки, и чем быстрее в него поверит какой-то тренер, тем лучше. История Ивана Соловьева — яркий пример того, как Петреску увидел в дубле никому не нужного парня и поставил его в основу. И тут вдруг — ой, ничего себе! Получается, в «Динамо» его в упор не видели? Потом он, к сожалению, послушал агента, ушел в «Зенит»...
В свое время я понял, что надо уходить в агенты, чтобы был смысл взращивать звезд. Потому что работать за зарплату во благо российского футбола... Я честно делал свое дело и мечтал о моменте, когда какой-то парень забьет за сборную России. А я бы, сидя на трибуне, думал: помню, как нашел его Сызрани в 2003-м. Ради этого и работал.

Когда я был в ЦСКА, три года снимал на Волоколамке убитую двухкомнатную хрущевку, там у меня жили от трех до пяти футболистов с каким-нибудь взрослым — папой одного из мальчиков. Это была перевалочная база для всех, кого я привозил. Никакой личной жизни — кругом шмотки сушились, десять пар бутс в коридоре. Уже тогда возникла мысль, что надо это все запомнить и сделать историю. Это мой лучший вклад в российский футбол.

— Часто ребята отвечали вам: разговаривайте с моим агентом?

— В последние годы среди 14-15-летних это было вовсю. Находил в каком-нибудь Мухосранске мальчика, который был никому не нужен, привозил его в ЦСКА, убеждал взять, у него начинался всплеск — и тут я узнавал, что им интересуются агенты. Подходил: «Мой друг, ничего ни с кем не подписывай. Будут вопросы с клубом — я смогу их решить». А через неделю он подписывал договор с агентами и не мог объяснить, зачем ему это надо. Им кажется, что агент — это путь к успеху. В итоге парень заканчивает с футболом. А ты думаешь: окей, я понял интерес парня. Понял интерес клуба. Понял интерес агента. Но я не понимаю свой интерес. Для чего я работаю?

У меня была мечта узнать и систему и стать агентом. В принципе сериал изначально был об этом. Его рабочее название — «Агент». Но чтобы зайти в агентский мир, нужно обладать ресурсами — административными, финансовыми. Надо либо работать на побегушках, либо должно повезти, чтобы у тебя на руках оказался топовый футболист. И то — если он будет беспредельно предан. Иначе более крупная рыба его отберет.

Еще один момент — иностранные языки. Они у меня не на том уровне. В этом плане я завидовал Антону Евменову, который в совершенстве владеет английским и испанским. До сих пор перед глазами картинка, как он сидит нога на ногу и общается по телефону со всем миром.

— Сейчас Соловьев играет за питерское «Динамо», которое может переехать в Сочи.

— В Сочи не раз были попытки создать команду. И каждый раз это заканчивалось фиаско. Если «Динамо» СПб действительно переедет в Сочи, и Ротенберги дадут денег — низкий им за это поклон, но надо, чтобы человек, который будет курировать клуб, думал именно о футболе. Если же это история про освоение бюджета, получится очередной мыльный пузырь. В том же ЦСКА такой успех, потому что Евгений Леннорович (Гинер — ) — человек, который, непосредственно в этом заинтересован. Пример «Кубани» и «Краснодара» тоже говорит об этом. Губернатор не может 24 часа в сутки заниматься футболом.

— Ваш самый запоминающийся разговор с Гинером?

— Мы пересеклись один раз — когда на выпускном вечере он говорил напутственные слова. Но он про меня знал. Зато ходил к Бабаеву — говорить про Натхо.

— Амира?

— Нет, Бибраса. Хорошо знаю его дядю — Адама, папу Амира. В тот момент я впервые набрался наглости и позвонил Слуцкому: «Леонид Викторович, а вас интересует такой полузащитник?» Он ответил: конечно, интересует! Потом я пришел к Роману Юрьевичу, весь мокрый. Не знал, как он отреагирует, но спросил, какие условия. И он абсолютно серьезно со мной поговорил, сказал, какой в ЦСКА потолок зарплат. Я вышел и подумал: вау, я в игре!

— Действие сериала происходит в академии «Локомотива». Почему именно Черкизово?

— Это заслуга генерального продюсера. Естественно, первым делом я обратился в ЦСКА. Мы встречались с Романом Юрьевичем Бабаевым, он был всецело за. Но мы понимаем, что у ЦСКА с финансами большие проблемы, и помогать деньгами клуб не мог. Потом Алексей, общаясь в какой-то компании с президентом «Локомотива», сказал, что есть такая идея. А Илья Геркус загорелся. И я сказал: окей.

— В сериале главный герой постоянно пьет и выглядит как бомж. При этом на нем экипировка «Локомотива».

— Я очень переживал, чтобы клуб, в котором происходят события сериала, не начал беспощадно все резать. Мы каждый раз говорили, что это не рекламный ролик для «Локомотива», что нам нужны интересные, сложные характеры. И честно скажу: я встречал таких скаутов в разных топ-клубах. В скауты и детские тренеры у нас идут две категории людей: либо фанатики, либо от безысходности. Мой соавтор Витя Шамиров откровенно не верил, что это пустят. Но получилось.

— Президент «Локо» Илья Геркус сказал, что фильм лишь отражает точку зрения на детский футбол, но лично он с ней не согласен.

— В отличие от меня, он оптимист и верит в наш футбол. Это очень хорошо и нормально. А Фил (герой фильма —) транслирует мои мысли, что футбола в России не будет. При этом в начале пути я тоже был оптимистом. Но меня не хватило. Если у президента «Локомотива» хватит энтузиазма, вполне возможно, он что-то сможет.

— Кто из знакомых КВНщиков — самый большой фанат футбола?

— Фанатов много, а лучше всех играл Витя Васильев из Санкт-Петербурга. Он прошел школу «Зенита» и реально играл. У него великолепная техника, просто потом, видимо, больше пошло в учебу. Меня поразило, что Никишин из «Уездного города», толстенький, чуть ли не во второй лиге начинал. И когда он на фестивале в Юрмале стал чеканить мяч, спокойно поймал его на шею, подкинул на голову и опять на ногу, я не понял, что произошло. А мне говорят: Женя был нереально крут. Но у него мениски. И когда он бросил футбол, начал поправляться. А так любителей всегда было много. Я свою команду заставлял играть на гастролях. Даже Галустян и Ревва приходили и играли.

— Галустян делает вид, что он большой фанат ЦСКА.

— Смешно звучит, но Миша — официальное лицо министерства обороны. Он — это «Армия России». Поэтому ЦСКА — его клуб. Не знаю, насколько это все искренне. Не сказать, чтобы он особо болел, но, думаю, это связано с хорошими отношениями с министром обороны.