Больной задыхался, но воздух не взял, или Как Чалову заиграть в сборной

• Эта статья в архиве

Парадокс, с которым надо что-то делать.

Этот год в жизни сборной России заслуживал иного финала. А так два поражения на финише смазали впечатление. Причём хандру навеяли не только результаты, но и игра. Не было её, игры-то. Это если по-честному. Уставшая, выхолощенная, пустая – такой предстала наша команда в Германии и Швеции.

Главные причины вроде бы на поверхности: физическое и моральное истощение вкупе с повальным травматизмом. Вроде бы всё так, не поспоришь. Но при более пристальном взгляде обнаруживается один парадокс. Здоровые и полные сил люди в сборной были. Но только в решающий момент они остались на скамье.

Тот без малого месяц, который отделял октябрьскую сессию сборных от ноябрьской, братья Миранчуки в «Локомотиве» провели на ура. Этот отрезок сезона для них стал лучшим.

Напомним, что все наши топ-клубы получили тогда зубодробительный календарь: 7 матчей за три недели. Для большинства игроков, особенно имевших отношение к ЧМ-2018, это был как нокдаун в конце тяжелейшего боя: на ногах удавалось держаться с трудом. А вот каждый из черкизовских братьев, наоборот, выглядел словно в начале первого раунда: порхал как бабочка и жалил как оса.

В 7 упомянутых матчах (по два с «Порту» и «Енисеем», по одному с «Ростовом», «Арсеналом» и «Рубином») эта пара набрала баллов за результативность, кажется, больше, чем весь остальной «Локомотив». В формате «гол плюс пас» статистика Алексея пополнилась на 2+3, Антона – на 6+0. Во всех матчах, где железнодорожники забивали, к этому обязательно был причастен кто-то из братьев. В единственном матче, против «Рубина», они ничего не сочинили – и «Локомотив» сразу ушёл с поля без забитого мяча. Хотя даже там, в Казани, какое-то напряжение у ворот хозяев возникало только благодаря близнецам.

Трудно сказать, в чём причина, но в сравнении с партнёрами по сборной они оказались в некой противофазе. Почти все остальные благополучно вкатились в сезон на импульсе ЧМ-2018, но теперь, в конце осени, эта инерция явно угасла. А Миранчуки, наоборот, только сейчас стали напоминать себя настоящих, тогда как в конце лета и начале осени переживали очевидный спад. Как бы то ни было, перед ноябрьским сбором их воскрешение представлялось чуть ли не единственным позитивным событием в жизни национальной команды. Но, как оказалось, братья не пригодились.

В этом сюжете трудно настаивать на тренерской предвзятости. Достаточно сказать, что Алексей вышел в старте на первый матч Станислава Черчесова – 31 августа 2016 года в Турции. Да и в дальнейшем постоянно был в обойме. В трёх подряд серьёзнейших тестах перед чемпионатом мира – против Испании, Бразилии и Франции – он снова неизменно появлялся с первых минут. Но в конце концов чем-то тренера не устроил, и на ЧМ-2018 оказался уже резервистом, выйдя на поле единственный раз – против Уругвая.

Похожая история с Антоном. Пусть он впервые был вызван в сборную через год после того, как Черчесов заступил, но тренеру, судя по всему, поначалу тоже приглянулся.

После успешного дебюта (с забитым мячом) в спарринге с «Динамо» в сентябре 2017-го он получил место в старте в следующем же полноценном контрольном матче – против Кореи. Но доиграл только до перерыва: на второй тайм вышел уже кто-то другой. И в дальнейшем если игровое время ему и доставалось, то как правило лишь в символических порциях.

Взять даже последний сбор. Против Германии братья сыграли: сначала час Алексей, потом полчаса вышедший вместо него Антон. Вроде бы какие претензии к тренеру? Он дал шанс? Дал. Они упустили? Упустили. Кто виноват, что не попали в состав на Швецию?

С одной стороны, логика вроде бы железная. Но с другой – все же видели, в какой форме были братья в клубе. И если в сборной они становятся не похожи на себя, значит, тренер что-то делает не так. Значит, не может извлечь из игроков лучшее.

Возможно, Миранчуки просто не совсем отвечают футбольным вкусам тренера. Возможно, чуть лишнего в них витиеватости – Черчесову ближе типаж Ионова, где нет излишеств, но есть конкретика. И если он требует упрощения, то понятно, почему братья зажимаются и теряют себя.

Или же они не так, как видит тренер, играют без мяча. Всё же по-настоящему сильному сопернику, «Порту», железнодорожники в прошедшем месяце дважды проиграли безапелляционно, несмотря на всё внешнее великолепие Миранчуков.

Тем не менее здесь очевидно есть, о чём подумать. Причём не только применительно к последним матчам, но и в более широком смысле. Одной из творческих задач сборной после ЧМ-2018 был поиск новых игровых методов. Если упрощённо, то менее потогонных и более интеллектуальных. Современные тенденции таковы, что лучшие команды берут не коллективным пробегом, а коллективным разумом, и игнорировать такую реальность с нашей стороны было бы неразумно. И носителями таких новых веяний как раз и могли бы стать Миранчуки, в чьём футболе градус креатива явно выше, чем в среднем по нашей больнице.

Тем более что дело не только в братьях. Много слов в последние дни было сказано про Фёдора Чалова. При всей справедливости общественного недоумения: почему лучший бомбардир чемпионата не получает ни минуты? – вполне понятно и поведение Черчесова. В том футболе, которому следует сборная, Чалов просто потеряется – он ему чужой. В ЦСКА юный бомбардир живёт совсем в другой реальности, где мяч летает преимущественно по земле, а не по воздуху и где дело форварда не цепляться и скидывать, а открываться и двигаться.

Так вот, Миранчуки – игроки примерно той же стилистики, что и полузащитники ЦСКА: быстрые, техничные, остроумные. Они вполне могли бы создать Чалову контекст, близкий к клубному, где ему было бы комфортно. И у сборной в целом могла бы появиться новая игровая идея – что-то вроде той, которую на нас тренировали немцы.

Хотя на самом деле ситуация непростая. При всём нашем разочаровании от последних результатов линию Черчесова критиковать сложно. В стремлении достичь турнирного результата в Лиге наций он полагался на проверенных людей и проверенные идеи. Точно так же на его месте поступило бы подавляющее большинство.

Но мы не на его месте. И со стороны нам оказался хорошо заметен парадокс: на поле вышли те, кто обессилел, а те, кто свеж, остались на скамье. Больной очевидно задыхался, но порцию воздуха, которая имелась под рукой, отчего-то не взял.

И с этим тренеру надо что-то делать. Самоубийственные курьёзы – совсем не тот жанр, который способен радовать.