"Матч с Германией впервые посмотрел только в 2017-м": Линекер о ЧМ-1990, камерунских шпионах и розыгрыше тренера

• Эта статья в архиве

На чемпионате мира по футболу 1990 года в Италии национальная команда Англии заняла четвёртое место.

Это лучший результат сборной после триумфа на домашнем мундиале в 1966-м. В интервью источнику легендарный бомбардир сборной Гари Линекер рассказал о шпионах из Камеруна, серии пенальти с Германией и розыгрыше бывшего тренера сэра Бобби Робсона.



— Расскажите, пожалуйста, о чемпионате мира по футболу 1990 года в Италии.



— В преддверии турнира у сборной Англии был сформирован очень хороший состав. На Евро-1988 мы выступили не лучшим образом, но тогда обстоятельства сложились не в нашу пользу: два поражения на старте и потеря шансов на выход из группы. Но команда была отличная. Пол Гаскойн её только укрепил. Брайан Робсон также играл в той команде, но скоро выбыл из-за травмы. Моим партнёром по нападению был Питер Бирдсли.



— Марк Райт?



— Хороший футболист. Сборная Англии была весьма гибкой и могла использовать различные тактические схемы. Мы обладали сбалансированным составом, в котором было много игроков мирового уровня. Это важно для того, чтобы конкурировать с другими командами.



— Матч группового этапа с Ирландией проходил на стадионе «Санта-Элия», напоминавшем огромное блюдце. Что помните о той встрече?



— Матч начался отлично. Я выиграл борьбу у ирландца Мика Маккарти и послал мяч в ворота.



— В последний момент он толкнул вас коленом.



— Это не важно. Я не собирался проигрывать борьбу за мяч. Был полон решимости забить. В те времена игра была намного жёстче. Тебя могли пнуть, а судья бы на это не отреагировал. Сейчас стоит до кого-то дотронуться, сразу получаешь жёлтую карточку.



— Правда, потом Ирландия отыгралась...



— У них была хорошая команда, физически сильная и крепкая. Они играли в традиционный английский футбол, слегка прямолинейный. Хорошо, что он уходит в прошлое. Но их тактика принесла плоды.



— Англия тогда побежала забивать второй мяч.



— Мы пошли на поводу у болельщиков, а это всегда очень глупо. Они забывают, что соперники тоже обладают солидным мастерством. Кроме того, мы изменили тактическую схему и впервые играли с тремя центральными защитниками.



— Ходили слухи, что сами футболисты навязали эту схему. Это правда?



— Чепуха. Предложение исходило от Бобби Робсона (главный тренер сборной Англии на ЧМ-1990). Обсуждение проходило с участием трёх или четырёх старших игроков — Питера Шилтона, Терри Батчера, меня и Брайана Робсона, который принимал решения, хоть и был травмирован. Тренер предлагал попробовать эту схему при игре с национальной командой Нидерландов, надеясь, что она прибавит нам гибкости и мы не будем настолько скованными.



— Что было дальше?



— Перед матчем с голландцами он подтвердил, что будем играть с тремя защитниками. Но говорить, что сами игроки диктовали условия тренеру, — полная чушь.



— В матче с Бельгией в 1/8 финала произошёл интересный эпизод. На 119-й минуте матча во время подачи углового, который привёл к победному голу Платта, вы смотрите не на мяч, а в другую сторону. Что тогда случилось?



— Я бежал вперёд и подумал: «А что делает Гаскойн?» Обернулся посмотреть. Но гол был бесподобный. Невероятная развязка!



— В четвертьфинале вам удалось обыграть Камерун лишь в дополнительное время. Имела место недооценка соперника?



— На встрече перед матчем тренер сказал, что нам повезло со жребием. Но всё оказалось не так. Камерун выступал замечательно: отличное сочетание физической мощи и футбольной мысли. Они хорошо контролировали мяч. Нам тогда удалось открыть счёт, но Роже Милла заработал пенальти, и ситуация кардинально изменилась. Всего три минуты, а мы уже проигрываем со счётом 1:2.



— О чём подумали в тот момент? Ничего страшного, Линекер всё исправит?



— Нет, о таком лучше не думать. Все мои мысли были о том, что нам нужен всего один хороший момент, чтобы сравнять счёт. На 83-й минуте меня сбивают, судья назначает одиннадцатиметровый. На протяжении четырёх лет я являлся штатным пенальтистом сборной, но ни одной возможности не представилось.



— Что вы чувствовали тогда?



— Волновался, конечно, но я обожаю подобные моменты. Лучшего шанса забить не бывает. Я годами готовился бить одиннадцатиметровые за сборную Англии. Отрабатывал по 30—40 ударов в день по окончании основной тренировки. Причём больше всего работал над ударом в левый от голкипера угол ворот. А на тренировке перед матчем с Камеруном произошёл интересный эпизод.



— Расскажите.



— Я как раз занимался отработкой пенальти, когда меня подозвал к себе Бобби Робсон. Он сказал, что у камерунцев на стадионе шпион, и посоветовал уделить этому внимание.



— Что вы сделали?



— Продолжил отрабатывать удар, но направлял мяч в противоположный угол ворот.



— Что же произошло во время матча?



— Я решил бить так, как тренировал всю жизнь. Но как только я коснулся мяча, увидел, что голкипер ещё до удара прыгнул в правый нижний угол.



— Значит, шпион всё же был?



— Этого мы не узнаем. Позднее в дополнительное время арбитр снова назначил пенальти в ворота Камеруна.



Честно признаться, на два я не рассчитывал. Решил пробить по центру — в надежде, что голкипер будет пытаться угадать направление удара. К счастью, мне повезло.



— В полуфинале ЧМ-1990 вы играли со сборной Германии. Какие чувства были перед матчем?



— Накануне встречи тренер должен был встретиться с командой, но он опаздывал. Чтобы скоротать время, мы решили развлечься, делая ставки. Причём мы с Шилтоном были букмекерами.



— На что ставили?



— Перед приходом тренера я написал на тактической доске: «Ставки один к одному, что он скажет о войне» и перевернул страницу так, чтобы её не было видно. Спустя пять минут он входит, собирает нас вокруг себя и говорит: «Ребята, мы победили их на войне…» Вся команда начала смеяться, а Бобби Робсон не понял, что происходит. Мы хором сказали ему перевернуть страницу. «Линекер! Ах ты зараза!» — он сразу догадался, кто это сделал.



— Вы отметились забитым мячом в том матче. Каково это — забить в полуфинале чемпионата мира?



— Как обычно, взрыв эмоций и самых разных чувств. Облегчение оттого, что мы снова в игре. Радость оттого, что забил в таком серьёзном матче, ещё и ударом левой с лёта! Лучшего чувства я не припомню.



— Гаскойн хорошо проявил себя на чемпионате. Вернулся с него суперзвездой. Но в полуфинале он получил жёлтую карточку. Вы чувствовали, что должны присматривать за всеми этими талантливыми игроками?



— Есть известный момент, когда я показываю на свой глаз. Гаскойн делал подкат, но не рассчитал и получил предупреждение. Я был с ним рядом в этот момент. Когда он понял, что точно пропустит финал, у него задрожала нижняя губа. Я повернулся к тренеру и жестом показал ему, что за ним нужно присматривать. Но Пол повёл себя великолепно. На том турнире он выступил потрясающе.



— Англия проиграла Германии в серии послематчевых пенальти. Однако свой удар вы исполнили точно.



— Казалось, что между окончанием дополнительного времени и началом серии пенальти время тянется бесконечно. Нужно было выбрать игроков, которые готовы бить одиннадцатиметровые. Четверо вызвались сами, а пятым тренер назначил Уоддла. Мы впятером стоим в центре поля, ожидая начала, и к нам подходит тренер и говорит: «Ребята, не подведите. Дома 30 миллионов человек прилипли к экранам телевизоров».



— Расслабиться это вряд ли помогло.



— Мы с Бирдсли рассмеялись, это немного помогло снять напряжение. Но все поняли, что стоит на кону.



— Не задумываетесь, как сложилась бы ваша карьера, выиграй Англия в той серии пенальти?



— Если бы мы взяли верх, то заветный трофей был бы так близок.



Я не раз говорил это тренеру, и он разделяет мои чувства. Аргентина подошла к финалу совсем ослабленной, поэтому у нас были все шансы на успех. Но этого никто никогда не узнает.



— Какое настроение было в раздевалке после матча?



— Невероятно мрачное. Но в то же время ощущалась какая-то гордость. Мы знали, что хорошо себя показали. Полностью этот матч я посмотрел около года назад. Могу сказать, что мы отлично сыграли.



— Наверное, особенно тяжело было тем, кто не реализовал свои пенальти.



— Даже не представляю, что чувствовали Пирс и Уоддл. Мы пытались их утешить. Но что можно сказать человеку, который переживает подобное... Большую часть обратного пути мы распевали всякие глупые песенки, пытаясь поднять командный дух. А потом кто-то запел гимн. Постепенно к ним присоединились все. Было довольно странно, но это немного разрядило обстановку. Мы чувствовали, что проявили себя хорошо и можем вернуться домой с высоко поднятыми головами.