Позитив провального сезона ЦСКА – прогресс воспитанников: откуда их столько?

Как работает академия.

Если ЦСКА кого и обыгрывал в РПЛ весной, то с большой группой выпускников академии.

Фабио Челестини в победах над «Махачкалой» и «Акроном» выпустил в старте пятерку воспитанников: вратаря Акинфеева, защитников Матвея Лукина и Кирилла Данилова, полузащитников Матвея Кисляка и Кирилла Глебова.

Игдисамов – в двух последних турах – еще и вратаря Владислава Торопа, защитника Мингияна Бадмаева и полузащитников Артема Бандикяна и Имрана Фирова, сделавшего 1+1 в Нижнем.

– Пришел в ЦСКА Имран очень давно – лет с восьми-девяти у нас, – говорит о Фирове директор академии ЦСКА Олег Корнаухов. – Прекрасно помню его взросление и воспитание. Очень креативный мальчишка. Всегда отличался нестандартным мышлением. С хорошим дриблингом, хорошим видением поля.

В последние два года в академии Имран был одним из лучших по тестам. Когда смотришь на его игру, это не бросается в глаза, но у него великолепные физические данные, феноменальная взрывная скорость.

Этим он напоминает мне Игоря Добровольского – одного из немногих, кто, не будучи игроком киевского «Динамо», играл у Лобановского в стартовом составе сборной СССР. У Игоря тоже элегантная пластика сочеталась с быстротой.

Имран – очень энергичный парень, ему постоянно нужно быть в движении. Но его энергию нужно правильно направлять, добиваться от него организованности в игре.

Другой момент: Имран – игровик. Такие ребята, не выходя на поле (по травме или другой причине), начинают затухать, потому что футбол для них – самое главное. В академии мы пытаемся учить ребят справляться с такими ситуациями, потому что не всегда бывает так, что ты играешь.

– Бандикян не играл два месяца, а после смены тренера выходил в старте то правым, то левым вингером.

– По мне, он больше опорный полузащитник. Думаю, это его оптимальная позиция. В школе он играл и там, и на фланге обороны, что в современном футболе смежные позиции.

В плане яркости, взрывной скорости, креативности он не совсем крайний нападающий, но с выполнением большого объема работы и тактической дисциплиной у него полный порядок.

– Кирилл Данилов прибыл в ЦСКА из Сочи в 2016-м – почти весь его период в академии прошел при вашем директорстве. Какая история с ним связана?

– Когда он приехал, ему дали кличку Рататуй. По-человечески он классный парень, мягкий, спокойный, отзывчивый, аккуратный, а на футбольном поле это порой может мешать.

Ближе к выпуску из академии он не всегда был игроком стартового состава (резко вырос, появилась разбалансированность), и я говорил: «Кирилл, пока у тебя будет кличка Рататуй, тебе будет сложно. Когда избавишься от нее, станешь настоящим профессиональным футболистом».

Как только мышцы окрепли и он избавился от клички, у него произошел очень серьезный прогресс. При высоком росте у него очень хорошая скорость, фантастическая передача с левой (даже угловые подавал – хотя высокие ребята этим обычно не занимаются – и несколько раз забил сухим листом).

Когда его вызвали в первую команду, я знал, что он готов там играть. Вопрос был только – справится ли ментально. Кирилл справился, молодец. Сделал себя сам.

***

«У психолога академии много работы весной, когда наступает время романтики»

– После завершения карьеры игрока вы были комментатором, ведущим на ЦСКА ТВ и детским тренером. Вас удивило предложение возглавить академию в 2018-м? – спрашиваю Олега Корнаухова.

– В какой-то степени было неожиданно, хотя к тому моменту я уже руководил школой ЦСКА-2 и часто разговаривал с Романом Бабаевым о детском футболе. Когда он предложил стать директором академии, мне дали время подумать, но я сразу понял, что это очень интересно и с моей стороны глупо отказываться.

– С каким посылом вас назначали директором академии – чего от вас ждали в этой роли?

– Понятно, что задача академии – готовить футболистов для первой команды ЦСКА и в целом для профессионального футбола. Но когда в основе ЦСКА выходят пять воспитанников – это только вершина айсберга. А я 24/7 занимаюсь, скажем так, подводной частью.

Академия – это ведь не только тренировочный процесс. Мы должны обеспечить тренерам зарплату, хорошую инфраструктуру – все должно работать, как швейцарские часы. Этого от меня и ждали, приглашая в академию.

– Раньше детей в ЦСКА тренировали в основном бывшие игроки клуба. За последние лет семь появились сильные тренеры из других школ – Игдисамов из «Рубина» и Давидян из «Краснодара». Ваше влияние?

– Да, мы проводим селекцию не только среди игроков, но и среди тренеров.

Ищем тех, кто в работе с младшими возрастами достаточно насмотрен, чтобы разглядеть потенциал в шестилетнем ребенке. В работе со средним возрастом – кто отшлифует технику работы с мячом и без мяча, наладит правильное мышление на поле. И в работе со старшими – усовершенствует их, подготовив к взрослому футболу.

Раньше [с приглашением в академию бывших игроков ЦСКА] чуть проще было, а теперь это большая проблема – футболисты действительно высокого уровня не идут в детские тренеры. Нет мотивации. Понятно, что здесь не тот уровень зарплат, к которому они привыкли.

Очень важно, чтобы тренер был не только теоретиком, но и сам мог показать детям технические приемы, объяснить футбольные нюансы – как умеет, например, наш тренер [и защитник ЦСКА 90-х] Валера Минько. Рассчитываю сейчас и на помощь Алана Дзагоева.

А если ты только рассказываешь и не можешь показать – работать в детском футболе (особенно с младшими и средними возрастами) очень сложно. Я бы сказал, что и невозможно.

– Иногородних детей в академию ЦСКА берут с 12 лет?

– Вообще-то с тринадцати, а я бы ввел – с четырнадцати. Но тут одна проблема наталкивается на другую.

С одной стороны, отрывать мальчишку от родителей – непростая история. Мы создаем ребятам условия для правильного взросления (учатся в обычной общеобразовательной школе, а не в спортивном спецклассе), но жить без семьи, друзей, привычного домашнего комфорта все равно очень тяжело. Для этого нужен мощный внутренний стержень.

Второй аспект: во многих регионах у детей нет возможности прогрессировать, поэтому иногда приходится брать 12-13-летних.

– Вы говорили: «Главное, чего требуем в академии – чтобы дети сами соображали на поле, а не работали из-под палки». Что имели в виду?

– Во время игры тренер не должен – словно в PlayStation – руководить каждым действием футболистов.

Когда эмоции зашкаливают, тренер хочет как лучше, объясняет, куда бежать, и не всегда это идет в плюс футболисту. Лучше дать им подумать и самим принять решение – на основе тренировок и теоретических занятий, которые были перед матчем.

Да, по ходу игры тренер подсказывает, требует базовые вещи, но остальное футболисты должны делать сами. Еще ведь и не факт, что тренер в своих подсказках всегда прав.

Приведу пример. На одном из матчей стою на бровке с тренером – в это время наш мальчишка получает мяч, разворачивается, и мы в один голос подсказываем ему, куда отдать пас. Он поступает наоборот и забивает. Мы с тренером переглянулись: «Давай-ка немножечко помолчим. Они лучше нас знают, что делать на поле».

– Тренировать 6-летних и 16-летних – совсем разная работа. Бывает, что тренеры справляются и с тем, и с другим?

– В моем детстве наши тренеры умели работать абсолютно со всеми возрастами – понимали все особенности, на чем делать акценты. Сейчас, конечно, этого нет, и тренеры делятся по возрастным группам: одни только с маленькими работают, другие – со старшими.

Почему так? Сейчас вообще мало тренеров, считающих работу в детском футболе своим призванием. Все хотят в РПЛ, в сборные, а работу с детьми часто воспринимают как трамплин.

– По каким критериям оцениваете тренеров?

– Первое – тренер должен любить детей. Каким бы профессионалом ты ни был, будет сложно работать без любви к детям.

Второе – тренер должен быть педагогом: здорово разбираться в возрастных особенностях детей, понимать их менталитет, уметь коммуницировать (не только с ребенком, но и с родителями), понимать принцип кнута и пряника, потому что к разным игрокам нужен разный подход.

Тренер должен быть одновременно строгим, чтобы научить игрока правильному отношению к футболу, и таким, чтобы дети бежали на тренировку с горящими глазами.

– Постоянно говорят, что победы – не главное в детском футболе. Но ведь и детский футбол состоит из матчей и турниров, где все стремятся к победе. Трофеи – важный критерий для оценки тренера?

– Для тренера – нет. Побеждать любой ценой – вообще не наш метод. Главное – следовать нашей методике и развивать игроков. Их прогресс – та победа, к которой должен стремиться тренер.

Но растущий футболист должен понимать: он тренируется всю неделю и выходит на поле, чтобы победить, а не сыграть как получится. И тренер должен игроков соответствующе настраивать. Иначе не сформировать менталитет победителя. Если ты выходишь на поле и не хочешь победить – ты просто не спортсмен.

– Что академии дал приход [тренера ЦСКА 1998-2000] Олега Долматова?

– Олег Васильевич был без работы, и мы пригласили его координатором старших возрастов. Он отсматривает все игры и делится впечатлением на тренерском совете. У него хорошая оптика опытнейшего тактика – для тренеров оценки Долматова очень полезны.

– Работая тренером академии, вы застали в ее руководстве голландца Йелле Гуса и аргентинца Андреса Лиллини. Чем запомнились?

– Я никогда не относился к ним так: мол, чего вы мне тут рассказываете. Для меня работа и общение с Гусом и Лиллини – возможность посмотреть на футбол с их стороны, голландской и аргентинской. У них не все получалось, но общение с ними точно пошло мне в плюс.

– Идею, что не один тренер ведет детскую команду с набора до выпуска, а каждый год-два у команды появляется новый, привнес Гус?

– Это в целом зарубежный подход, принятый, например, в Голландии. У нас нет такого четкого алгоритма, что через год или два тренер обязательно меняется. Все происходит больше в ручном режиме. Смотрим, у кого из тренеров лучше получается, у кого хуже, – и решаем, в какой команде назрела смена тренера.

– В 2019 году Акинфеев говорил: «Тренировочный процесс в школе ЦСКА мне не особо нравится. Года два назад увидел, как там тренируют вратарей. Мальчику нужно учиться ловить, а тренер, наоборот, учил, как выбивать боком – в стиле бразильских и аргентинских вратарей. Я подошел и сказал, что нужно смотреть в будущее, что будет у мальчика через пару лет. А то выбивать он научится, а потом пойдет работать на завод». Часто Игорь дает вам советы?

– Когда видимся, какие-то вещи он говорит. Мнение таких футболистов для нас бесценно, к тому же тренер вратарей главной команды Дима Крамаренко очень плотно контактирует с тренерами вратарей академии.

Сейчас все четыре вратаря ЦСКА – воспитанники клуба: Акинфеев, Тороп, Бесаев и Баровский. Вратари старших возрастов академии вызываются в юношеские сборные России.

– Главные таланты академии, которые так и не состоялись во взрослом футболе?

– Святослав Георгиевский – фантастический мальчишка. Вот ему дано было играть в футбол. Он думал, это будет продолжаться вечно. По потенциалу талант – не меньше Головина. К сожалению, он не понял, что талант должен подпитываться тяжелым трудом.

Саша Макаров – индивидуально очень яркий футболист. У него другая ситуация – помешали травмы. Сейчас тренирует в «Чертаново».

– В академии «Зенита» Аршавин отказался от услуг психолога. Как с этим в ЦСКА?

– У нас достаточно давно работает великолепный психолог Артем Белоцкий. К нему обращаются не только игроки, но и тренеры, и родители. Он очень сильно нам помогает.

Например, смотрим, мальчишка поменялся, и не можем понять почему. Тренеру не открывается, родителям – тоже. А у Артема есть набор инструментов, когда он может спокойно поговорить и понять, что происходит, какой психотип у мальчишки.

Это снимает для нас много вопросов, решает проблемы (особенно их много весной, у ребят переходного возраста, когда наступает время романтики).

У нас на каждого ребенка заведена карта индивидуального развития: как развивается, скелетный возраст, физические тесты и психологический портрет, который пишет Артем.

Я долго искал психолога, который бы действительно нам помогал. До Артема был другой специалист, но дети просто не хотели к нему идти. Может, ему со взрослыми лучше работать или не со спортсменами. А у Артема был опыт именно с детьми-спортсменами.

Я очень доволен нашим сотрудничеством. Когда обращаешься к ребенку: «Давай поговоришь с Артемом» – никто ни разу не отказался. Общение, разумеется, без моего участия – но иногда с ребенком приходят родители. Они часто пытаются реализовать в ребенке свои невостребованные амбиции. С этим тоже боремся.

– По каким – неигровым – причинам вы можете отчислить футболиста?

– По поведенческим. Мы никому не говорим, что ты только футболист и все остальное нас не интересует. Важно все: учеба, воспитание, отношение к вредным привычкам. Понятно, что за один проступок мы никого не выгоняем. Даем шанс.

Объясняем, что хорошо и что плохо: как правильно тренироваться, как отдыхать, как вести соцсети (что можно публиковать, что нет), как общаться со взрослыми и так далее. Если не понимаешь – ну извини.

В поведении мы ничего сверхъестественного не требуем: только нормальных человеческих качеств. А дальше ты либо роешь яму и закапываешь себя, либо возводишь себе монумент.


Согласовано с модератором.