В 17 выиграл молодежный Евро, а в 24 завершил карьеру. Интервью Александра Макарова – о травмах крестов, дружбе с Головиным и ЦСКА

• Эта статья в архиве

Сейчас работает тренером.

17 мая 2013 года, Словакия. Юношеская сборная России Дмитрия Хомухи в серии пенальти побеждает Италию и выигрывает чемпионат Европы. Мы в восторге от нового поколения, но проходит восемь лет – и на высоком уровне играет один Александр Головин.

Вместе с Головиным юношеский чемпионат Европы выиграл и Александр Макаров – парень из Саратовской области, пробившийся в ЦСКА. Карьеру Макарова сломали травмы: первая – разрыв крестов – случилась в июне 2018-го, на сборах с армейцами в Австрии, вторая – снова кресты – в марте 2019-го в матче за курский «Авангард» против «СКА-Хабаровск». В 24 года он завязал с футболом и решил стать тренером.

***

«Русский менталитет такой: есть миллион, и ты держишься за него, думая, что крутой, добился всего. Начинаешь снижать требования к себе и делать неправильные вещи»

– Закончить с футболом в 24 года. Что пугало больше всего?

– Больше всего пугала неизвестность: чем заниматься дальше. Кроме футбола не рассматривал ничего. У себя в городе начал заниматься с 6 лет. Потом попал в ЦСКА, а после школы закончил Московскую государственную академию физической культуры.

Понятно, что хотелось двигаться в футболе дальше, но только не понимал, в какой роли. В Центре по подготовке детско-юношеских тренеров имени Бескова получил лицензию категории С (дает право тренировать не только юниоров, но и в ФНЛ и ПФЛ, а также любительские клубы). Потом обратился к Николаю Юрьевичу Ларину, чтобы он помог устроиться на работу в академию «Чертаново». Спасибо огромное руководству, что пошли на встречу и дали шанс проявить себя.

– Кем устроился?

– Помощником тренера. Работаю в трех возрастах – две команды «Чертаново» 2010 года рождения и одна – 2007-го.

– Какая ставка у помощника тренера?

– На жизнь в Москве хватает – не жалуюсь.

– Это больше 100 тысяч рублей в месяц?

– Меньше.

– После окончания карьеры стал себя в чем-то ограничивать?

– Конечно, есть разница в зарплате. Тогда получалось что-то откладывать, а сейчас деньги остаются только для содержания семьи. В каких-то вещах начинаю себя ограничивать, но не вижу в этом ничего плохого. Касаемо вещей, то никогда не гнался за брендами. Покупал то, что понравится в Zara или Bershka, то есть не было такого, что одевался только в Gucci и Dolce & Gabbana. А вот по поводу техники и телефонов парился. Брал новый айфон каждый год. Сейчас, наверное, так делать не буду.

– Что удивило в детском футболе?

– В первые дни работы удивлялся, как 10-летние или 13-летние дети понимают игру, могут выполнить любой технический прием, обыграть или ударить. В принципе, они уже готовые футболисты. В их возрасте я так не играл.

– Очень часто слышу, что у нас кто-то стесняется финтить и показывать что-то запредельное. Как решать такие психологические проблемы?

– Возможно, где-то есть такое, но в «Чертаново» такого нет, чтобы запрещали финтить, обыгрывать. Наоборот, такие моменты у нас поощряются. Понятно, что в каких-то эпизодах детям объясняют, что здесь лучше сыграть так, а тут по-другому. У футболистов свое видение ситуации, тем более у детей. На них нельзя орать. Если один раз наорешь, то он закроется и перестанет вообще обыгрывать.

– Слышал, что тренеры часто орут на детишек 5, 6, 7 лет.

– Я с таким не сталкивался. Знаешь, как еще бывает? Не может же тренер всем родителям угодить. Какая-то часть все равно будет недовольна, что сын не играет, или что-то еще. Возможно, кто-то обиделся на тренера и написал отзыв. У всех понятия разные. Тренер может тон чуть-чуть повысить, а родителям кажется, что на его ребенка просто наорали.

– Следишь за учебой ребят?

– У меня таких функций нет, но главные тренеры постоянно на связи с учителями, директором, и об успеваемости знают все.

– Почему в России все очень плохо с переходом из юношеского футбола во взрослый?

– Есть одна проблема, о которой знают все. Когда футболист молодой, ему предлагают какие-то первые деньги – тут нужно не переплатить. Я не говорю, что нужно вообще не платить – надо платить, но платить в меру, а не сразу давать заоблачные контракты. Многих футболистов губят эти деньги.

В Европе же как: появился контракт на миллион, ты хочешь, чтобы был на два, и с каждым разом расти и расти. Русский менталитет такой: есть миллион, и ты держишься за него, думая, что крутой, добился всего. Начинаешь снижать требования к себе и делать неправильные вещи.

– В твоей жизни появлялись околофутбольные вещи?

– В ЦСКА грамотно с этим борются. Там не делают сразу высоких зарплат для молодых игроков. Со мной произошло другое: когда в 14 лет начал получать первые деньги – 7 тысяч рублей в месяц, – почувствовал себя звездой футбола. Все-таки вырвался из деревни, где-то звезду словил, но это все быстро прошло, и я остепенился.

– В чем выражалась звездность?

– Приезжал в Ершов на ролях – типа, такая звезда из Москвы. Считал себя выше остальных. Общение было с высоты, как-будто я лучше кого-то. В Москве так себя не вел.

Играл с местными в футбол, а пацанчик стоял на воротах: пропускает в очко – я на него прикрикнул, потом второй-третий в очко – уже ору на него. Он мне говорит: «Ну, иди сам встань на ворота». Встаю – и мне сразу же в очко забивают. Вот тогда припустился немножко.

После получения первой травмы в ЦСКА остепенился. Поменялись какие-то жизненные обстоятельства. Поэтому моя звездность быстро прошла.

***

– Где тебя увидели скауты ЦСКА?

– Сначала занимался в группе у Котова Бронислава Михайловича, а через пару лет перешел к Лямху Юрию Романовичу. Он начал нас возить на разные турниры от РЖД – в Волгоград, Саратов, Елец.

На одном из таких турниров меня заметил тренер саратовского «Локомотива» Подметалин Сергей Александрович и предложил ездить на все турниры за его команду. Начал гонять на турниры с ним. Однажды Сергей Александрович звонит моей маме и говорит: «Сейчас будет проходить серьезный турнир в Лисках, куда приедет много селекционеров и московских скаутов. Это будет реальный шанс для Саши проявить себя».

Мы поехали на этот турнир – кажется, «Локобол» назывался – и заняли второе место. Победитель отправлялся на финал в Москву. Я за три матча забил больше 20 мячей, ко мне подошел Заза Джанашия, взял контакты и пригласил на просмотр в московский «Локомотив». Подметалин хотел договорился с командой, занявшей первое место в турнире, чтобы я с ними поехал на финал в Москву и там меня еще разок просмотрели. Но что-то та команда замялась, и тренер сказал, что сам повезет меня в Москву.

Приехали на просмотр, провел одну тренировку. Сыграл за второй состав, забил гол и голевую отдал. После игры тренер спрашивает: «А сколько ты чеканишь?» Я в то время то ли 3 тысячи, то ли 7 тысяч чеканил. Ну, сказал ему где-то в районе этого. Он усмехнулся и подумал, что вру.

– Что дальше?

– Сказали, что пока в интернате нет мест, оставляй контакты и мы тебе позвоним. Ну, знаешь, как это бывает? Когда игрок не нужен, его кормят обещаниями. Я думаю, что все – взяли. Папе говорю: «Все, поехали вещи собирать». Радуюсь. А саратовский тренер понимал, в чем дело, и говорит: «Давай еще попробуем в ЦСКА съездить». У него был адрес, телефон Хомухи.

Приехали, у ребят была предыгровая тренировка, а на следующий день игра. Дмитрий Иванович сказал, что сейчас нет смысла начинать и просмотрит в понедельник.

Мы два дня прожили в Москве на Черкизово, потому что приехали в «Локомотив», а на просмотр ездили на Песчанку. Сначала хотели в гостиницу на Соколе переехать, но когда с папой зашли и узнали ценник за ночь – 6 тысяч рублей, – он сказал, что с собой всего 15 тысяч взял и две ночи переночевать не получится.

В понедельник пришел на тренировку, отлично отбегал, сам понимал, что меня возьмут. Дмитрий Иванович сказал, что ему все нравится, но надо меня показать директору академии голландцу Йелле Гусу. У нас уже билеты были куплены, нужно уезжать обратно. Я распсиховался, и мы уехали домой.

Через какое-то время нам позвонили из академии и сказали собирать документы для недельного просмотра. Там на меня посмотрел Гус, после этого произошло зачисление.

– Все ершовские пацаны тебе завидовали?

– Говорили за спиной, что я плохой, хотя человек мог меня и не знать лично. Может была зависть или еще что-то. Маленький город, почти все знали, что я куда-то уехал. Из Ершова только один пацан был на просмотре в ЦСКА – Леха Подоляко. Его тоже зачислили а академию, но потом пошли травмы, и его убрали. Получается, мы вдвоем вырвались, а для Ершова это нонсенс, чтобы кто-то попал в большой футбол. Все думали, что я чисто бабки заплатил, чтобы меня взяли.

Если честно, не понимаю, как за деньги попадаешь в футбол. Если человек не играет, как его ставить в состав? Он же не будет выполнять того, что от него требует тренер.

***

– В академии ЦСКА был сумасшедший талант, который так и не раскрылся до конца?

– Антон Алтунин 1996 года – просто звезда, в таком порядке был. Все понимали, что он вырастет в жесткого футбика. Сейчас не знаю, где он играет (последний клуб – ялтинский «Инкомспорт»). Еще Святослав Георгиевский 1995 года (числился в «Химках», на данный момент без клуба). Индивидуально – просто машина: техника, обыгрыши на запредельном уровне. Если он оставался в атаке один в один или один в два – 95 процентов, что соперников обыграет и создаст момент. Котировался даже выше Головина, но у него карьера сложилась не так успешно.

***

Тренировки с ЦСКА: Тошич рассказывал про Роналду, Вернблум все время пихал и орал

– В какой момент начал тренироваться основой ЦСКА?

– Начали привлекать, когда игроки основного состава уезжали в национальные сборные. Меня, Голову, Чернова, Свята Георгиевского потихонечку подтягивал Леонид Слуцкий. Он постоянно ходил на игры дубля, а иногда и на школьные соревнования приезжал посмотреть. О Слуцком могу отозваться только с хорошей стороны. Настолько скромный и простой человек, что может сейчас позвонить и поздравить с Днем рождения.

– Кто первым восхитил в основе?

– Сразу почувствовали скорости и быстроту принятия решений. Первым бросился в глаза Зоран Тошич. Играли в дыр-дыр, и если мяч у него, то все. Он убирает в сторону и с любой позиции крутит в девятку. Мы уже не понимали, что нужно сделать, чтобы Зоран не забивал. Рассказывал нам про Криштиану Роналду – что тот помешан на спорте, даже чипсы не ест.

Игнашевич – профессионал с большой буквы. Он постоянно в зале. Раньше всех приходил и позже всех уходил. Акинфеев, Березуцкие – то же самое.

Вернблум – мотор команды: где-то подпихнуть, подсказать, подбодрить, в отборе он вырубал всех. По-русски особо не разговаривал, пихал все время на английском. Орал – жесть.

– Кучаев вспоминал, что на старте карьеры в ЦСКА молился перед тренировкой, чтобы только не вместе с Дзагоевым и Васей Березуцким поставили в двусторонке. Пихач постоянный от них был?

– Они и должны были это делать – лидеры команды. Вася Березуцкий подпихивал конкретно, но по делу. Если где-то не добежишь, то вообще без шансов. Чтобы просто так орали – такого не было. На тренировке напихали, а потом посмеялись.

– Известно, что в ЦСКА самый веселый – Кирилл Набабкин. Какой был самый жесткий розыгрыш?

– Пацаны рассказывали, что после тренировки кто-то из молодых спросил, кто едет в сторону Москвы и может его подкинуть. Набабкин ему: «Садись, я тебя довезу». Выехали с базы, проехали пару километров и Кирилл говорит: «Вылазь, мне в другую сторону». В итоге Артем вызывал такси и на нем добирался домой.


Согласовано с модератором.