Тетрадзе: Тотти всегда любил за собой следить, ухаживать. Но никакой звездной болезни. В «Роме» ее вообще ни у кого не было

Главный тренер «Уфы» и бывший футболист сборной России Омари Тетрадзе рассказал о нежелание играть в «Роме», впечатления от Тотти, капучино по утрам в Италии, служба в греческой армии и решетки от фанатов в Салониках.

— Нельзя вас не спросить про период в Италии. Почему вам не хотелось переходить в «Рому»?

— Если бы меня предупредили заранее и сразу сказали, что есть предложение от «Ромы», то никаких проблем. Я бы уже сам тренировался, готовился. Но мы же не такие профессионалы были. У нас шел отпуск — можно лежать, в небо смотреть, загорать и все. И после отпуска мы приходим неготовые совершенно, а мне говорят, что надо ехать в Италию. И там чемпионат через две недели уже стартовал. Клуб перед фактом поставил меня, а я искренне не хотел ехать. Хотя сейчас поставь меня на свое место тогда — побежал бы.

— Адаптация тяжело далась?

— Всегда тяжело первое время в чужой стране, когда не знаешь языка и культурных особенностей. Но нужно отдать должное ребятам-сокомандникам — они сразу принимают хорошо.

— Что-то общее с Грузией чувствуется в этом плане?

— Итальянцы тоже эмоциональные. Веселый и громкий народ. Так что сходство есть. В команде мне все подсказали. Помню, как приехал к 11 утра на тренировку и вижу, что все уже на месте. Оказалось, они все за полтора-два часа приезжают. Это меня тогда удивило. Они мне сразу и сказали: «Приезжай пораньше. Посидим, кофе попьем, в тренажерном зале позанимаемся, пообщаемся». Профессионализм чувствовался.

— Удовольствие от жизни в Риме получили?

— Конечно. Там великолепная погода, инфраструктура, ты сам играешь в «Роме». Думаешь только о своей подготовке и о футболе. Все спокойно. А на фоне у тебя Вечный город. Красота всегда перед глазами.

В плане быта вот что бросилось в глаза в Италии. Мы в России когда хотим, тогда и идем обедать. У них же все четко. Есть завтрак примерно в одно и то же время. И он обязателен — ну какой итальянец не выпьет капучино с утра? Очень многие даже не дома завтракают. В шесть утра кафе открыто, все в него из дома спускаются. Кофе, круассан — и на работу.

Обед — это святое дело. С часу до двух. Потом до четырех они отдыхают, а с четырех до семи вечера — на работе. И ужин. Тоже в конкретное время. Мы можем поужинать поздним вечером уже, у них такого нет.

— Вы застали молодого Франческо Тотти и впоследствии называли его настоящим мачо. В чем это выражалось?

— Всегда любил за собой следить, ухаживать. Ну и симпатичный был, как все итальянцы. Тем более он римлянин. Там это очень ценят, и он это с самого начала знал. Но сам парень замечательный. Нельзя сказать, что он ходил, задрав нос. Никакой звездной болезни. В «Роме» ее вообще ни у кого не было. А в личном общении Тотти вообще очень комфортный человек.

— Во время отъезда в сборную вы получили тяжелую травму. Сразу поняли, что карьера в «Роме» будет закончена?

— Скорее, да. Долго восстанавливался. Неприятная травма очень, на ровном месте получилось фактически. Видимо, судьба такая была у меня. Но благодарен всевышнему, что до 37 лет впоследствии я поиграл. Хотя та травма из строя выбила, все могло иначе по карьере сложиться.

Я лечился, оставалось еще полгода контракта в «Роме», и я сам уже принял решение расторгнуть контракт. Не хотелось просто получать зарплату и не играть. Расторг соглашение, долечился в Риме и получил предложение от ПАОКа.

— Сразу согласились?

— Да. Других вариантов у меня не было. Важнее всего было вернуться в футбол. Мне нужно было начать с нуля.

— При этом по приезде нужно было отслужить в греческой армии.

— У меня же было уже греческое гражданство на тот момент. Оставалось только отслужить три месяца по закону. В части на уступки тоже пошли мне, отпускали на тренировки спокойно. Потренируюсь — возвращаюсь в часть, где ночевал.

— Получается, вы служили и в советской, в греческой армии?

— Выходит так. Но три месяца — какая это служба? Присягу принял — уже отслужил. Единственное, пострелять там дали. Такого опыта ранее у меня не было. Да и в советское время у нас спортрота была, так как мы играли в тбилисском «Динамо» — тоже все было чуть проще.

— Период в ПАОКе можно назвать удачным?

— Думаю, вполне. Это время пошло мне на пользу. Конечно, колено давало знать о себе периодически. Мышцы всегда надо было в тонусе держать. Ну и хорошо, что после Греции удалось еще поиграть в России в «Алании», «Анжи» и «Крыльях».

— ПАОК славится своими болельщиками. Как вам?

— В Салониках они сумасшедшие. Там болеют на самом деле душой. Там не зря на стадионах на трибунах высокие решетки. Было реально опасно. Вот в свое время говорили про опасных английских фанатов. В Греции там так до сих пор.

Был там недавно, кстати. Когда только Чалова подписали. И ощущение, что в Салониках до сих пор ничего не изменилось. Что было 20-30 лет назад — так и осталось.

— Греческий менталитет вы поняли, пока жили там?

— Мне было комфортно. Приятные люди. Хотя некоторые вещи не до конца понимал. Там деньги на первом месте. Как и везде, наверное. Но там это особенно выражается.

Как-то нам зарплату не платили в ПАОКе. На 3-4 месяца задерживали. А у меня маленький ребенок. Я прихожу, объясняю, что нужны деньги. Говорят: «Приходи завтра». Прихожу на следующий день, снова завтраками кормят. И так целая неделя проходит. В конце уже разозлился: «Вы уже да или нет мне скажете нормально? Чего вы меня завтраками кормите?» В ответ мне очень спокойно: «А чего ты нервничаешь? Мы же сказали завтра приходить» — «Вы сказали уже завтра приходить, вот я и пришел!» — «Мы тебе про завтра говорим, а ты сегодня приходишь» (смеется).

Но в целом народ очень хороший, доброжелательный. Чувствуется, что тоже южане. Гостеприимные очень, веселые. Плюс, удалось трофей в Греции выиграть. Это был настоящий праздник в Салониках. Наверное, фанаты год гуляли.

— Завершали вы карьеру в России. Вам трудно было убить в себе футболиста и сразу стать тренером?

— Сложности были, но не чрезмерные. Мне просто повезло. Побыл играющим тренером, в тренерском штабе поработал, и только потом меня главным в «Анжи» позвали. Вот если бы сразу стал главным, когда закончил карьеру, тогда было бы гораздо труднее. В идеале пройти все этапы.

— Есть ли у вас глобальная цель как у тренера?

— Сейчас цель одна — подготовиться к сезону и остаться в Первой лиге. Больше меня ничего не беспокоит, честно. О каких мечтах можно говорить, если эту задачу не решать? Ко всему надо поэтапно идти. Мечты подождут.