«Рак беспокоит, когда уже четвертая стадия. У меня была третья». Открытое письмо Александра Тарханова

• Эта статья в архиве

Как принять и победить болезнь с хорошим настроением – монолог 65-летнего тренера, который излечился.

Почитайте его историю и помните: за здоровьем нужно следить.

***

Каждый мой день начинается в семь утра. Я обливаюсь холодной водой и поднимаюсь в тренажерный зал. Начинаю с растяжки. Делаю комплекс упражнений на спину. Приседаю, качаю пресс 120 раз – два подхода по 60. Не люблю долго возиться. Занимаюсь час.

Еще в зале есть беговая дорожка, хочу купить велотренажер. Хотя обычный велосипед есть, иногда катаюсь на нем по коттеджному поселку. Хожу на плавание – проплываю километр в быстром темпе. Я занимался плаванием с пятого по десятый класс. До сих пор играю в футбол.

***
Рак мне нашли в России. Я все время езжу отдыхать в Железноводск. Особенно когда были камни в почках – проводил там 10 лет подряд. Сейчас их уже нет, но именно там у меня обнаружили проблемы с щитовидкой. Мне 45 или чуть больше. Врач проверила всего: сердце работает, сосуды чистые. Спрашивает: «Щитовидку проверял когда-нибудь?» – «Нет». – «Давай проверим? Мужчинам после 40 надо это делать». Там стояла очередь, говорю ей: «Не хочется в ней тоже стоять». Врач оказалась футбольной болельщицей: «Давай без очереди проведу».

Проверила – и нашла у меня узелки. Они бывают двух типов: гормональные и опухоль, или новообразования. Врач попросила дообследоваться, но я поехал работать в Литву и забыл обо всем. Когда вспомнил, сходил в клинику. Когда сообщили о результатах, я с друзьями парился в бане. Позвонили по телефону: «У тебя рак». Даже сказали его название, которое я уже забыл. Ответил: «Ну, хорошо, спасибо, что предупредили». Друзья сразу: «Ну чего у тебя?» – «Пойдем попаримся. А то, может, в последний раз». И ушли в парилку. Потом выпили пива. Через неделю я уже сделал операцию. В сентябре с того события исполнилось 13 лет.

Когда мне сказали про рак, меня вообще ничего не беспокоило. Я бегал по 10 км в день и совсем ничего не чувствовал. Насколько я знаю, рак беспокоит тогда, когда уже все, четвертая стадия. У меня диагностировали третью. Но после операции хирург сказал такую вещь: мои опухоли были спокойные, они могли сидеть внутри всю жизнь, и я бы спокойно жил. Но в любой момент могли и побеспокоить. Новообразования находились в обоих узелках. То есть узелки оказались все-таки не гормональными.

***
Главное, что мою третью стадию вовремя обнаружили. Правда, сначала привезли не к тому доктору в другой город. Он оказался по легким. Сказал: «С ними все супер, но по щитовидке не я». Дальше направили в другую больницу.

Депрессии, упадка настроения – ничего в тот момент не было. Единственное: когда хирург делал операцию, сказал, что глубоко сидит еще одна маленькая опухоль. Ее не стали трогать, потому что операция и так шла 3,5 часа – пока ту кровяную шишку вытащили. Хирург попросил просто контролировать опухоль. Я контролировал полтора года, пока не началось небольшое обострение. В тот момент я обратился в онкологический центр на Каширке.

Мне сделали пункцию, УЗИ: «Ничего у тебя нет». Сдаю кровь – показывает, что есть. В итоге направили еще и в Герцена, за вторым мнением. Снова обследовали. Заключение – рак начал прогрессировать. Но сидел глубоко, нужен был особый специалист. Такие операции могли делать только три врача в России. Меня направили к одному из них – Сергею Алексеевичу Сергееву, хирургу, фанату ЦСКА.



В итоге он все сделал идеально. Уже через неделю я ушел из больницы, хотя он не отпускал: нужно было снять швы. Но он сделал идеальные швы, потом нарисовал, как их снимать, чтобы доктор команды снял на базе.

Единственный минус – я действительно потерял голос, он стал хриплый-хриплый, я еле говорил. Все из-за чистки связок, потому что рядом находились образования, которые приходилось убирать. Хотя сначала все шло нормально. На следующий день после операции ко мне приехала жена, друзья. Я с ними говорю, все хорошо. Спрашиваю: «Сергей Алексеич, а чего ты говорил, что я голос потеряю?» – «Завтра утром зайду». Заходит – а я говорить не могу.

Но он нашел хорошего логопеда – тот за два месяца восстановил мне голос. Правда, из «Кубани» пришлось уйти – работать без голоса стало невозможно.

Как голос вернулся, больше ничего не беспокоит. Даже пил радиоактивный йод – он ничего не показал. Йод – это способ обнаружить проблему. Он собирается в том месте, где есть метастазы и опухоль. Потом все это видно на снимке. Когда была вторая опухоль, вся краснота от йода ушла туда. Как удалили – он рассеивался. В марте той операции исполнится 12 лет.

Сейчас я обследуюсь каждый год. Скоро пойду снова: сдаю анализы, маркеры, проверяю шею, все органы. Ну и пью те самые лекарства по утрам.

Как-то спросил врача: «Что будет, если не пить?» – «Умрешь, все просто».

***

Жить без щитовидки – не страшно. Я не чувствую ее отсутствия. Вообще. Единственная рекомендация: нельзя загорать. Но я и до этого не любил солнце, даже в море купался рано утром. Загорал только раз, когда впервые поехал на сборы с «Красноярском». Апрель, Сочи, мне 20 лет. После тренировки и обеда ходили всей командой на пляж, с него – на вторую тренировку. Обратно приехали черные. Теперь, если во время занятия светит солнце, я надеваю штаны, кепку, очки.

Я не считаю, что относиться к болезни с юмором – это что-то особенное. Врач, которая вела меня во время болезни, сказала: «Слушай, я первый раз вижу, что о своей болезни кто-то так хладнокровно рассказывает. Обычно все приходят в трагизме». – «Да чего сделаешь, жизнь такая».

У великого Валентина Бубукина, чемпиона Европы-1960, тоже был рак. Сейчас мой президент в «Пюнике» – Артур Согомонян. Он близко дружил с Бубукиным, который последние дни перед смертью находился в больнице. Как-то тот звонит: «Артур, приезжай в гости, а то скоро умру». Согомосян приехал в больницу, они посмеялись, Бубукин же был анекдотчик. Согомосяну уже уходить, он останавливает: «Артур, слушай. Дай я тебе анекдот расскажу. Может, последний в жизни». Дальше Артур рассказывал так: «Он рассказал смешной анекдот, я поехал домой. Приехал, через два часа жена позвонила и сказала, что он умер». Так что уход из жизни каждый воспринимает по-своему. Бубукин все время жил с улыбкой и умер с ней.

Или Алексей Еськов, который играл в сборной СССР и СКА из Ростова. Он случайно сдернул родинку, когда вытирался – и тоже рак. Я был у него за неделю до смерти. Он никого не узнавал, но меня узнал. И тогда все воспринимал нормально: «Конечно, хочется жить. Но жизнь такая». Ушел в 57.

***
Лучше воспринимать болезнь спокойнее. Чего паниковать? Только хуже делаешь. С ума можно сойти не от болезни, а от психологии.

Когда все время думаешь об этом, нервная система работает отрицательно. Даже в футболе тренеру иногда нужно отключаться. Особенно если проиграл. Если долго думать о поражении, обязательно проиграешь и следующую встречу.

Однажды Лобановского спросили: «Как вы воспринимаете победу и поражение?» – «Я думаю о них два часа. Потом готовлюсь к следующей игре».

Так и надо жить.