Геркус: «Миранчук пытался уйти из «Локомотива» за ноль. Мы проделали огромную работу, чтобы заблокировать уход»

• Эта статья в архиве

Бывший генеральный директор «Локомотива» Илья Геркус рассказал о попытке полузащитника Алексея Миранчука покинуть клуб бесплатно.

И о том, почему при подписании нового контракта с футболистом летом 2017 года в него внесли пункт всего о 8 миллионах евро отступных.

В сентябре Миранчук перешел в «Аталанту» за 14,5 миллиона евро.

— Вы согласны с Семиным, что Миранчук стоит в два раза дороже, чем за него заплатила «Аталанта»?
— Не согласен. Может, и дороже, но не за 9 месяцев до конца контракта. А прошлой зимой или прошлым летом. И с тем, что его не нужно было отпускать сейчас, тоже [не согласен]. Тут не угадаешь: когда надо отпускать, а когда не надо. Вот мне все припоминают отступные в 8 миллионов. Но я считаю, что сейчас они сыграли на руку «Локомотиву». Допустим, их нет — кто-то думает, что сторговались бы до 20 миллионов? Да никогда в жизни. Все бы закончилось тем, что ждали конца контракта.

— Откуда появилась цифра 8?
— Она появилась так же, как и любая другая. На чем-то в переговорах всегда останавливаются.

— То есть вы торговались?
— Ну, конечно. Если помните, то в предыдущем контракте было прописано 15 миллионов или 25. Эта цена понизилась с целью стороны игрока сделать выход фиксированным, если что. То есть за восемь миллионов он гарантированно прекращает контракт в любой момент.

— А начинали они с цифры в 5 миллионов, когда новый контракт подписывали?
— На тот момент да. Но там контракт вообще рассыпался. Контракта не было. Он хотел уйти свободным агентом уже зимой. Написал заявление, была попытка со стороны игрока уйти за ноль. Ноль, понимаете? Сказать: «Спасибо за проведенное время, до свидания, я пошел». Это факт и объективная реальность. Мы сказали, что будем этому препятствовать — через палату, через все на свете. Была огромная работа проделана, чтобы заблокировать этот уход. И игрок отозвал заявление, понимая, что он нарвется на последствия — на дисквалификацию. Достаточно конфликтная была ситуация.

В итоге мы убедили его побыть с нами еще год, а если получится — два. Вот об этом этот контракт. Эти 8 — про это. Тогда «Рубин» давал пять миллионов. Нам [отдавать Миранчука] за такие деньги не очень хотелось. А 15 никто за него не дал бы — это значит рабство, кабала, навеки. В спорах родилась цифра 8, и игрок оставался с нами на год. То есть это тоже для нас какая-то ценность. Восемь плюс еще год-два Алексея с «Локомотивом». Он вносил огромный вклад, который стоил миллионы. Все вместе, в совокупности — для нас это была выгодная сделка. Для игрока тоже, как видим. Он вырос в цене, находясь у нас, а не в «Рубине».

Вы же помните, что тогда было в Казани? Какой там прогресс? Хотя на тот момент воспринималось, что «Рубин» более перспективный вариант. «Локомотив» зимой находился на 10-м месте в достаточно тухлом настроении. На 10-м месте, если честно, грустно. А быть на 10-м месте три месяца грустно вдвойне.

— При вас к Миранчуку был интерес из Европы?
— Да, причем от многих клубов. В основном из Англии. Там был один топ-клуб, который интересовался двумя братьями. Но мы спросили сторону игроков, они ответили: «Англия не интересна». А так была бы хорошая сделка за хорошие деньги.

— Хорошие деньги — это сколько?
— Смотрите, как это обычно делается. Сначала мы спрашиваем игрока, интересно ли ему предложение. Дальше я поднимаю вопрос на совете директоров. Глядя на клуб, мы понимаем, какая сумма может быть. Конкретных цифр никогда нет.

— Глядя на тот клуб, какая была бы цена?
— За двоих, думаю, около 30 миллионов евро. Это вопрос переговоров и огромного количества обстоятельств. Вы можете пять миллионов в одну сторону качнуть, пять в другую. Но ниже 25 миллионов цифра бы точно не упала. Потому что смысла нет.