Почему во время ухода Николича канал ЦСКА молчал два дня?

Разговор с директором по коммуникациям красно-синих Кириллом Брейдо.

***
– Закончился хороший сезон, и тут бах – уходит Марко Николич. Для вас это было так же неожиданно, как, например, для меня?

– Да. Может быть, спектр эмоций даже шире. Потому что сильнее вовлеченность, привязанность.

Матч Россия – Нигерия, захожу на стадион, играет гимн. За пять минут до этого я написал Марко: «Приходят сообщения про АЕК. Что делать?» Звонит Марко и объясняет, что это правда. Он уходит. И только что поговорил с руководителями ЦСКА.

Сказать, что это было шоком, – ничего не сказать.

– Получается, ты узнал из новостей?

– Ну, в пятницу вечером (6 июня), да. В силу особенностей профессии журналисты писали мне в личные сообщения до публикаций. В качестве условного предупреждения. Или запроса на подтверждение.

– Поздно вечером 6 июня вышли инсайды про АЕК в телеграм-каналах. Пост в твоем канале по ситуации появился 8-го в 14:43. Как ты провел эти полтора дня?

– На связи с Марко, Романом Юрьевичем [Бабаевым], Максимом Станиславовичем [Орешкиным].

– В канале ЦСКА 7 и 8 июня, в пик бурления, вышел всего один пост – про путь Матвея Кисляка. Почему?

– Во-первых, надо понимать, что ребята, отвечающие за СММ, такие же люди, как болельщики, футболисты, юристы, бухгалтеры. Когда ты работаешь на износ в мае (завершение сезона, победа в Кубке, гала-матч), мой управленческий запрос сразу после – отдохнуть. Во-вторых, на рынке ни для кого не секрет, что как раз в тот момент у нас менялся состав СММ. В-третьих, общая эмоциональная составляющая. Когда вся повестка бурлит этими новостями и ты не в состоянии купировать ожидания болельщиков, публикации вроде «Чем занимаются футболисты в отпуске» могут стать раздражающим фактором.

– Как считаешь, вы хорошо сработали в этой ситуации?

– А ты как считаешь? Почему вопрос ставится именно так?

– Потому что полтора дня молчания, а болельщикам хотелось ответов и хоть какого-то понимания. В комментах постоянно писали: «Брейдо, приди и скажи, что это не так».

– Вот именно: скажи, что это не так. А в любом другом случае приходить не нужно? Но прийти и сказать, что это не так – обмануть. Поэтому клуб и не приходил, а разбирался с форс-мажором.

Прийти и сказать «Ребята, мы сами в шоке»… Вряд ли это кого-то может успокоить.

Мне кажется, мы в своем понедельничном заявлении достаточно искренне дали понять, что решение сложное и неожиданное.

– Почему первое сообщение по ситуации – анонс обращения Николича и руководства – вышло в твоем канале, а не канале ЦСКА? Это как раз случай, который касается каждого болельщика.

– Этим постом многие были недовольны: мол, Брейдо воды налил. При этом я сказал столько, сколько было возможно в тот момент. Прекрасно понимаю, что конкретики было мало. Что пост, скажем так, не всем болельщикам улучшил состояние души. В канале ЦСКА должно публиковаться что-то конкретное, решенное. Моей задачей было дать хоть что-то, успокоить хоть кого-то, если получится. Показать, что мы здесь, мы в курсе, мы с вами – и вопрос решается.

Болельщики все равно увидели сообщение, потому что я писал еще и для журналистов, которые перепечатали его во всех СМИ. Удар по отсутствию достаточной конкретики беру на себя. Но в официальном канале должно появляться то, что клуб подтвердил официально. Так всегда было и есть – это логично.

– Есть ощущение, что уход Николича – чуть ли не первый случай в истории, когда вашей медиакоманде стало не по себе. Вы почувствовали, что не сможете обыграть его на высшем уровне.

– Постулаты нашей работы заключаются в открытости, честности и оперативности. Оперативно реагировать было нечем, потому что не хватало понимания. Мой комментарий на вторые сутки можно считать сильно неполным, но он вместил в себя все, что только можно было вместить в тот момент. И даже если мы передали состояние неожиданности [в клубе] – это где-то правильно. Потому что было именно так. И стартовые позиции у нас с болельщиками оказались плюс-минус одинаковыми.

– Медиакоманду эта история чему-то научила?

– Не думаю, что она может чему-то научить медиакоманду. Чему? Не привязываться к кому-то эмоционально? Конечно, нет. Вся наша жизнь – и в футболе, и вне футбола – про эмоции, адреналин. Не влюбляться в тренера, который может уйти завтра? Ну, это понимание есть и без форс-мажоров.

Давай так: если кому-то это напомнило, что в жизни нужно ценить сегодняшнюю эмоцию и сегодняшний день, то здорово. Но базовая настройка нашей работы – необходимость к адаптациям и срочным перестроениям.

Это как парень с девушкой влюбляются, строят отношения, а потом расстаются. Чему это должно научить? Не влюбляться в следующий раз? Конечно, нет. Надо влюбляться.

– Многие посчитали уход Марко предательством. Как это увидели в клубе?

– Люди – разные, у них разные мотивы и взгляды на жизнь. Если углубиться в карьеру Марко, он так же неожиданно уходил из «Партизана» – через сутки после золотого дубля. Это тоже шокировало всех.

Какие мысли в это время у Марко? Наверное, мне не стоит рассуждать за него. Он в высшей степени харизматичен, сильная личность. И как любая сильная личность – сложная. Марко всегда говорил о Европе как о первостепенной цели. И никогда о том, что приходит в ЦСКА на 10 лет.

Я не вижу это предательством. Зная, какие были разговоры в те дни у Марко с Романом Юрьевичем и Максимом Станиславовичем, точно не сформулировал бы их как конфликтные.

Другой вопрос, что у болельщиков ЦСКА есть запрос на династийность после успехов с Газзаевым и Слуцким. И с помощью харизмы Марко болельщики почувствовали с ним сильную эмоциональную связь. Но если смотреть рационально, то мое мнение, что эта история изначально не должна была стать историей на годы.


Согласовано с модератором.