Директор элитного теннисного турнира: «В футболе у игроков нет права голоса, а у нас оно есть»

Редакционная хроника: главный редактор «Бобсоккера» Борис Тосунян встретился в Вене с директором турнира категории ATP 500 — одного из самых престижных соревнований осеннего сезона.

Фото автора

Именно здесь в эти дни выступали россияне Карен Хачанов, Даниил Медведев (мы разговаривали как раз во время его тренировки) и Андрей Рублёв, уже завершившие участие. Зато продолжает борьбу немец Александр Зверев, имеющий российские корни, — именно его недавнее высказывание и стало отправной точкой для разговора.

В октябре среди игроков мирового уровня всё громче звучит недовольство: по их словам, корты становятся медленнее, чем когда-либо. Чтобы разобраться, действительно ли так и кто принимает решения о параметрах покрытия, я поговорил с директором венского турнира Хервигом Штракой. Он не только руководит этим соревнованием, но и входит в Совет директоров ATP, где решаются вопросы развития всего мужского тура — одного из самых популярных индивидуальных видов спорта в мире.

— Я представляю турниры категории ATP 500. Помимо Вены, сюда относятся также Стокгольм и Базель, — сказал мой собеседник. — Раньше, когда я только начинал, структура ATP строилась по региональному принципу: я курировал Европу, включая турниры всех уровней — даже «тысячники». Позже организация перешла на категориальную систему, чтобы упростить взаимодействие между разными уровнями туров.

— Игроки всё чаще говорят, что элитный тур становится медленнее. Третья ракетка мира Александр Зверев, например, недавно заметил: «Я знаю, что организаторы тура движутся в этом направлении, потому что хотят, чтобы Синнер и Алькарас добивались успеха на каждом турнире». Что вы могли бы ответить Звереву?

— Если честно, это немного миф, — отвечает Штрака. — Часто можно услышать, что сезон слишком длинный, что игроки устают. Но те же самые спортсмены затем летят на выставочные турниры в Саудовскую Аравию. Это, конечно, парадокс: жалуются на нагрузку, но всё равно соглашаются играть. Иногда эмоции берут верх — как в случае со Зверевым, который заявил, будто покрытия подстраивают «под Синнера и Алькараса». Это ерунда. Мы делаем одинаковое покрытие для всех. Да, можем выбирать, будет ли оно быстрым или средним, но это организационное решение, никак не связанное с конкретными игроками. В Вене, например, корты средне-быстрые: так матчи не длятся слишком долго, но и не заканчиваются за час.

Когда-то Роджер Федерер говорил, что покрытия становятся слишком похожими, — и в этом есть доля правды. Но это решение приняли ещё двадцать лет назад, чтобы сильнейшие игроки могли показывать высокий уровень на любых поверхностях. Раньше, скажем, на траве побеждали только узкие специалисты, теперь же теннис стал гораздо более универсальным. Возможно, со временем появится желание вернуть больше разнообразия — это вопрос, который действительно стоит обсудить.

Разумеется, не все решения устраивают всех. Иногда они неудобны парным игрокам, иногда — представителям топ-10, а порой — организаторам турниров категории 250. Любое изменение, выгодное одной стороне, неизбежно вызывает недовольство другой.
Но в целом — и это важно — в теннисе у игроков есть право голоса, и именно это отличает наш спорт, например, от футбола и многих других видов спорта.

— Возьмём, к примеру, Формулу-1, — продолжает Штрака. — Я, конечно, немного утрирую, но если руководство скажет: «Сегодня небо красное, а завтра оно будет голубое», — пилоты просто ответят: «Хорошо, сегодня красное, завтра голубое». У них нет выбора — они делают то, что им скажут.

В теннисе всё иначе. Если совет игроков, в который входят наши ведущие звёзды, решит, что завтра мячи должны быть синими, — этот вопрос действительно обсудят. И если идея покажется разумной, мячи вполне могут стать синими.