Юрий Жирков: "Смолов в раздевалке извинился и сказал: "Мы не попали в полуфинал из-за меня"

• Эта статья в архиве

34-летний защитник, завершивший карьеру в сборной России, дал большое интервью

КОГДА МАРИУ СРАВНЯЛ СЧЕТ, ЗАБЫЛ О ТРАВМЕ И ПОБЕЖАЛ НА ПОЛЕ. ТАКАЯ БОЛЬ В АХИЛЛЕ ПРОНЗИЛА!

– Что чувствовали, наблюдая за четвертьфиналом с Хорватией со стороны?

– Это очень тяжело. Просто невозможно. В голове все прокручиваешь, переживаешь, думаешь, как сыграл бы сам. Знаете, когда я наблюдал со скамейки за игрой с Хорватией и понимал, что ничем не могу помочь ребятам, то мелькала мысль: лучше вообще не смотреть. Узнавать об изменениях счета по интернету.

Я же, когда Мариу Фернандес сравнял счет, забыл о травме, вскочил и рванул было с ребятами на поле. Но тут такая боль в ахилле пронзила, что даже добежать и обняться со всеми не смог. Еле дохромал назад. Думаю, этим рывком еще больше ахилл потянул. В такой момент обо всем забываешь. Мы настраивались дойти до конца турнира и порадовать болельщиков, но уступили в лотерее. Хотя выглядели, считаю, лучше.

– Серия пенальти – по-вашему, лотерея?

– Да, вопрос везения. С испанцами – повезло, с хорватами – нет. Мы знали, что Акинфеев минимум один пенальти точно вытащит. Не сомневался в этом и потому, что сам в ЦСКА с ним долго играл, а потом за "Анжи" сам не забил ему в финале Кубка России. С Испанией взял два, с Хорватией – один, и был очень близок ко второму.

Когда после удара Модрича мяч от руки Игоря попал в штангу, мы успели подумать – вот оно! А потом по какой-то невероятной траектории мяч залетел в ворота. И тогда первый раз появилась мысль, что это не наш день. Удар Модрича, а не кого-то другого, мне кажется, был переломным моментом в серии. В раздевалке некоторые ребята плакали...

– Игнашевич объявил об уходе из футбола, Самедов – из сборной. Вы-то хоть останетесь?

– Тоже решил завершить выступления за национальную команду. Не хватает уже сил играть на таком уровне. Последняя травма – еще один намек. Не остается времени на семью, детей. Считайте, второе лето без отпуска. И после Кубка конфедераций и сейчас нужно возвращаться в "Зенит" и после 50 дней на базе опять улетать на сборы. Очень тяжело. Хотел бы поблагодарить всех, с кем играл, всех тренеров, наших болельщиков и, конечно, свою семью, которая уговорила меня остаться в команде и сыграть на чемпионате мира. Горжусь тем, что мне посчастливилось представлять свою страну на двух чемпионатах мира и на чемпионате Европы.

– Вы переподписали контракт с "Зенитом" прямо перед ЧМ-2018. Этому поспособствовал приход Сергея Семака? Он с вами связывался?

– Разговора с ним пока не было. Просто от клуба поступило предложение продлить контракт, я подумал и согласился. Был еще один вариант, но я решил, что лучше остаться в "Зените".

– Следующий важнейший вопрос – как ваша нога? Через сколько времени можно вас ждать на поле?

– Врач сборной (Эдуард Безуглов) сказал, что еще полторы-две недели нужно полечиться, потом уже приступать к тренировкам.

– Правильно ли понимаю, что эту травму вы получили в игре с Саудовской Аравией, а потом она усугублялась?

– Еще раньше. В контрольном матче с Турцией подвернул голеностоп. На ахилл все перешло позже. Голеностоп болел, я с этой болью играл, и в конце концов левая нога не выдержала и воспалился ахилл. От перегрузки, наверное. Причем это не тот ахилл, из-за которого я не поехал на Евро-2016. Тогда проблемы были с правым, теперь – с левым.

– Правда, что матч с Египтом вы провели на обезболивающих?

– Да. А когда ахилл уже совсем сильно заболел, пришлось замениться в конце игры. Матч с Уругваем пропустил, но это не помогло. В игре с Испанией, можно сказать, окончательно его добил. Надеялся, что смогу сыграть полностью, хотя уже пропускал много тренировок. Даже предыгровую провел не на сто процентов. Но что смог – то сделал. Хорватия – это уже было без шансов. Ходить не мог, все время хромал. Боль была сильная.

– К финалу или матчу за третье место, если бы Россия туда добралась, могли бы успеть восстановиться?

– Думаю, нет.

***

ВСЕХ ОТПУСКАЛИ ПО ДОМАМ – ДЗАГОЕВ ОСТАВАЛСЯ РАБОТАТЬ

– Выздоровление Дзагоева к четвертьфиналу – это было чудо? Вы верили, что он вернется?

– Мы все видели, как он тренируется. Вся команда уезжала к родным, ее отпускали – а он оставался на базе. Вот и восстановился.

– Смолов извинился перед командой после незабитого Хорватии пенальти и проигранной серии?

– Да. В раздевалке Федя извинился перед командой, нашел нужные слова. Помню, сказал еще, что он благодаря команде попал в четвертьфинал, а команда из-за него не попала в полуфинал. Мы все поддержали человека, такое с каждым может случиться. Проигрывает не один игрок, а команда. В конце концов, он не побоялся ни с испанцами, ни с хорватами первым пойти к точке.

– Первый пенальти действительно влияет на настроение остальных бьющих?

– Думаю, да.

– Полные трибуны серьезно вам помогали?

– Конечно. Когда стадион поет гимн, и ты видишь тысячи флагов с названиями городов, откуда приехали люди, – это пробирает. Кто-то во время исполнения гимна закрывает глаза – а я как раз на эти флаги и смотрю, читаю города. В такие секунды понимаешь, что за нас реально болеет вся страна. А этот чемпионат, думаю, смотрели даже те люди, которые никогда футбол не смотрят. И это круто.

– Сейчас даже Акинфеев стал гимн петь, причем с открытыми глазами. Раньше он закрывал глаза и молчал.

– Да, тоже обратил на это внимание (улыбается). Наверное, это изнутри идет. И что-то меняется. Петь гимн нас никто не обязывает. Это личное дело каждого.

– Есть ощущение совершенного подвига? Или не надо такого пафоса?

– Когда приехали на Воробьевы горы и увидели такую поддержку – поняли, что сделали для людей что-то важное. Раньше, когда ехали на тренировку, нам могли с улицы плохие жесты показывать. А теперь после первого матча все, кто нас не видел, большой палец вверх тянули, улыбались. Это дорогого стоит. Такие вещи тоже на настроение влияют.

На первую игру ехали – людей по дороге практически не встречали, никто на нас не реагировал. Черчесов даже сказал в автобусе: "Как будто чемпионат мира еще не начался". Но потом все изменилось. Перед Египтом в Питере все было совсем по-другому, и мы уже перед отелем это почувствовали. Когда видишь, что люди за нас переживают – приятно становится. Мы же почти все время сидели на базе в Новогорске и не могли всего этого почувствовать.

– Какой момент ЧМ-2018 для вас – самый трогательный?

– Когда Игорь отбил пятый пенальти от испанцев, и мы все побежали на поле, к нему. Ахилл во время этого забега болел, но как было удержаться? Тогда я еще мог хоть как-то добежать – все-таки тайм в тот день отыграл. Это потом стало еще хуже...

А потом мне жена рассказала, как болел перед телевизором мой сын (Диме Жиркову в сентябре исполнится 10.). Когда Аспас бил последний пенальти, он встал на колени, заплакал и попросил Бога, чтобы Акинфеев отбил. И когда Игорь вытащил, слезы у него полились ручьем и не могли остановиться. Когда тебе рассказывают о таких моментах – понимаешь, ради чего и команда играет, и ты сам. Ради своих детей, ради болельщиков.

Видишь, что творится на улицах, вспоминаешь, как раньше при виде автобуса со сборной нам нехорошие вещи показывали, а теперь большой палец тянут вверх и улыбаются... Все это дорогого стоит. Стоит того, чтобы продолжать играть в футбол. Несмотря ни на какие травмы.