«Английский учил с тещей – просил, чтобы не грузила грамматикой». Интервью с судьей Сергеем Карасевым

• Эта статья в архиве

Хеви-метал с Чакыром и роскошный ликбез про ВАР.

В феврале все топовые русские судьи собрались в Анталии – на первый сбор с новым боссом Виктором Кашшаи, который ради работы в России досрочно завершил карьеру арбитра.

Карасев – лучший русский судья по мнению ФИФА и УЕФА: работал на Евро-2016, ОИ-2016 и ЧМ-2018, судил полуфинал Лиги Европы-2017/18 и регулярно назначается на Лигу чемпионов. Летом он, вероятно, будет обслуживать матчи Евро-2020, как единственный главный судья из России. Еще Карасев вошел в первую группу арбитров, которых обучали ВАР.

Кашшаи ввел для судей тесты на знание английского

Карасев встречает меня в лобби отеля за чашкой турецкого чая – через стекло от бассейна с голубой водой.

– С подогревом?

– Не купался даже. Времени вообще нет, все забито. С утра – теория, потом тренировка на поле, после нашего интервью – лекция представителя УЕФА, вечером – снова теория. Вчера еще английский сдавали. До этого язык не учили – начали с приходом Виктора. Я начал учить английский, когда понял, что есть шансы стать арбитром ФИФА. Тогда по возрасту некоторые российские судьи ФИФА заканчивали карьеру. Я подумал: вдруг вместо них рекомендуют меня. Начал учить в 28-29 лет – с тещей. Она – учитель, знает два языка. Я только попросил, чтобы она не сильно грузила временами, грамматикой. Мне надо было быстро подтянуть разговор: чтобы понимал и мог объяснить решения на поле.

После первого концерта Slayer Карасев не ходил три дня

Английский помогает мне общаться в том числе с европейскими коллегами. Например, с Чакыром. Мы – металлисты, хеви-метал – наше все. Поэтому переписываемся. Когда встречаемся: «Где был, что слышал? Бразер!» – «Бразер!». Еще год назад я возобновил обучение на электрогитаре, ему это тоже интересно, я рассказываю. О работе не говорим – она и так каждый день в голове.

На концерты я хожу чаще, чем Чакыр. Он, конечно, тоже ходит, продвинутый, но, как понимаю, в Турцию ездят не все группы. Может, из-за религии: увеселительные мероприятия, где выходят мужчины с длинными волосами и трясут головой, – не совсем для Турции. Я проверял: в Турцию хеви-металлисты действительно не так часто заезжают, в Москву – чаще. Хотя я езжу и за рубеж: метнулся – послушал – обратно.

Самый дорогой концерт в плане воспоминаний – Slayer в 1998-м. Это как память юношеству. После него не мог встать с кровати, нормально передвигаться дня два-три. Другу, который ходил со мной, кто-то вообще засветил с локтя в грудную клетку – на утро у него образовался огромный синяк. Плюс барабанщик Slayer кинул со сцены палочку, как подарок, и попал ему же в плечо – случилось кровоизлияние плеча. Ощущение, что мы побывали в боевых действиях: израненные, избитые, все мышцы болят. Максимально оторвались! Сейчас сказывается возраст: стою чуть в стороне от слэма – ближе к сцене, чтобы не затоптали. Все-таки у меня работа, а тут фингал под глазом получу – что футболисты подумают?

***

Хорошие хеви-метал-группы есть и в России. Например, Catharsis: классная музыка, отличные тексты, сумасшедший перфоманс. Я с ними хорошо дружу: они приглашают меня на концерты, я их – на футбол.

Соло-гитарист Catharsis Олег Мишин – мультиинструменталист с консерваторским образованием – мой учитель по электрогитаре. Главное – найти время, потому что то он на гастролях, то я в разъездах. Ищем баланс: он загружает занятиями, некоторые я записываю на айфон, потом тренируюсь дома. Стараюсь каждый день – не пропускаю ни одного дня. Даже если есть всего 30 минут – беру и делаю. На сбор, правда, гитару не взял: в Турцию мы приехали для другого. Я люблю заниматься чем-то одним, чтобы ничего не отвлекало, и делать это с полной выкладкой.

Звукозаписывающей студии дома у меня, конечно, нет. Есть комбик (гитарный усилитель) Marshall. Подключаюсь к нему, надеваю наушники, чтобы никого не беспокоить, играю. В остальном обычная квартира: гитары аккуратно стоят в стороне. Дети-то бегают, я боюсь, что расколют, споткнуться о шнур, упадут.

Карасев говорит, что идея ВАР – просмотр моментов с очевидной ошибкой судьи. Спорные эпизоды обсуждать нельзя – это требование УЕФА

На сборах мы изучаем в том числе ВАР. От него не уйдешь – он с нами и будет только развиваться. Поэтому мы должны не просто обсуждать, правильно ли судья назначил пенальти или нет, правильно ли дал карточку или нет. Но и смотреть на него с точки зрения вмешательства в игру: если судья не дал пенальти или карточку, мы должны вмешиваться, это очевидная ошибка или нет? Разбираем клипы с этой точки зрения. Условно: технически судья все сделал правильно, назначил пенальти, но вот если бы не назначил, нужно было бы использовать ВАР? Начинается дискуссия, итог подводит Леонид Калошин – руководитель проекта ВАР в России.

Со стороны кажется, что все просто, на самом деле – сложный процесс. У судей разное восприятие. Для кого-то это – фол, для кого-то – недостаточное основание для пенальти. А когда вмешивается ВАР, нарушение должно быть настолько очевидно, чтобы любой человек на улице мог его подтвердить. Если возникают сомнения, фол перестает быть на 100% очевидным. Тут тонкая грань и уже другая профессия. Одно дело – разбираться в правилах, как практик, на поле. Другое – понимать очевидность вмешательства. По этой теме надо лекции читать. Для ВАР надо, чтобы все судьи думали одинаково, а это сложно: все судьи разные, возраст – разный, опыт – разный.

Из-за того, что ВАР создавался как инструмент исправления очевидных ошибок, вмешательства в игру происходят нечасто. Очевидные ситуации случаются не каждую игру. В основном – пограничные. Даже эксперты на телевидении сидят: «Для меня это больше пенальти». Или: «Мне кажется, что это пенальти». Потому что когда очевидно, скажут: «Да чего тут рассказывать – тут все понятно».

Очевидный момент – когда все понятно после повтора с двух камер. Условно: игрок хочет пробить головой – его дергают за майку. Смотреть надо 10 секунд: видишь, что дергают – сообщаешь главному. А когда начинаешь что-то выискивать, вмешиваться можно каждые пять минут. Надо чувствовать ситуацию и понимать, что если долго просматриваешь, ищешь углы и не можешь понять – это неочевидный момент, и ВАР здесь ни при чем.

Понимаю, зрители хотят, чтобы судьи смотрели повторы быстрее. И УЕФА говорит: «Время важно». Но и аккуратность вынесения решения важна: не уверен – перепроверь. Даже есть такой слоган IFAB (Международный совет футбольных ассоциаций – организация, которая занимается ведением и регулированием правил): «Точность важнее времени». Пока мы только начали работать с этой системой. Наберемся опыта – будем делать быстрее, перестанем долго смотреть.

Раньше многое можно было объяснить – и люди понимали. Условно: вратарь выбил мяч после углового на 50-60 метров. Чтобы судье из штрафной покрыть это расстояние, какой надо спринт сделать! Быстро бежишь, картинка трясется, а в чужой штрафной столкновение игроков: пенальти – не пенальти, красная – не красная. Говорили: «Ну да, судья отстал, потому что это человеческий фактор, он не мог рядом быть».

Сейчас с ВАР ты не можешь объяснить, почему принял неправильное решение, смотря в монитор, имея слоу-моушн и 15 камер. Поэтому когда я лично принимал решения по монитору в этом сезоне, я решал так: первая камера – да, вторая – да, вроде нет вопросов. Но брал паузу на 10-20 секунд и смотрел с дополнительного угла, чтобы перепроверить себя еще раз. Например, мой первый опыт работы судьи на ВАР – Кубок, «Локомотив» – «Ростов». Волнение, проверил момент – пенальти. Но не поверил глазам, все-таки первый раз сидел ассистентом на ВАР. И еще минуту покрутил момент. В итоге вызвал судью – он назначил пенальти.

Обязательно будет быстрее, когда мы наберемся опыта. Будем принимать решения автоматом. Уже идет сокращение времени пауз – за сезон УЕФА пришел от 2 минут 40 секунд до 1 минуты 30 секунд. В России получится то же самое, когда начнем судить все матчи с ВАР. Игра с ВАР каждую неделю – это опыт, все пойдет правильно.

Про ВАР надо объяснять футбольным людям, проводить много бесед, чтобы они понимали, как это работает. Недопонимание возникает, когда нет информации. Когда информация есть – ты все понимаешь. И тренер понимает: «Да, здесь правильно ВАР вмешался, нам говорили об этом, я понял».

Карасев рассказывает, как именно работает ВАР: главный не может отказаться от просмотра повтора, почти всегда инициатива идет от видеоассистента, он высказывает свое мнение только один раз

Когда судья на ВАР просит посмотреть повтор главного, тот не может отказаться. Он обязан прийти и посмотреть – это правило. Если я зову его – это не просто так. Но решение по моменту принимает он, ВАР – лишь ассистент, помощник судьи. ВАР зовет и говорит, что покажет то и то. Дальше – его дело.

Обсуждений между главным и ассистентом на ВАР после того, как последний попросил посмотреть повтор, нет. Если ВАР просит главного посмотреть – значит, он уже принял решение, что для него этот момент – пенальти, 100% пенальти. ВАР зовет: «Я тебе покажу момент: защитник, не играя в мяч, ударил по ноге». И дает картинку. Главный ее смотрит – и выносит решение без новой коммуникации. ВАР все объяснил и дал, дальше главный остается наедине с собой. Он знает: если я его позвал, то для меня это бетонный пенальти. И переспрашивать меня не надо.

Когда я работал ассистентом на ВАР, то не помню случаев, чтобы главный сам интересовался мнением ВАР. В 99,9% случаев инициатива идет от ВАР. В этот момент главный должен объяснить решение. Дальше все зависит от его объяснения: если оно не совпадает с картинкой, я обязан его позвать к монитору, потому что он увидел не то. Например: главный назначает пенальти, а для меня это не пенальти. Я спрашиваю его: «За что ты назначил пенальти?» – «Считаю, что майка была оттянута». А я смотрю на картинку – объяснение не совпадает с картинкой: там нет майки, просто легкий контакт в спину. В случае, когда картинки не совпадают, я приглашаю его к монитору, потому что он увидел не то. Когда он посмотрит – вероятно, изменит решение. И после игры он мне только спасибо скажет, потому что он перепроверил себя.

В система ВАР есть всего две кнопки: одна – делать пометки, чтобы отмечать нюансы, которые надо проверить потом. Например, после вне игры пошла атака, забили гол, а мы возвращаемся и смотрим на вне игры 10 секунд назад – был он или не был. Это пометки для реплей-оператора – они сразу отображаются у него в компьютере, чтобы потом не искать эпизод.

Вторая кнопка – связь с главным. Нажал – он тебя слышит. Отжал – не слышит. У него кнопки нет – обычный наушник. Когда говорит он – мы всегда слышим. Судьи на поле нас не слышат – мы же обсуждаем моменты, это мешает.


Согласованно с модератором.