Тренер "Зенита" по физподготовке – про Кокорина, знахарей и допинг в футболе

• Эта статья в архиве

Большое интервью с испанцем Исааком Серрано.

– Как вы оказались в "Зените"?

– Когда я решил уйти из баскетбольной команды, то в первое время отклонял все предложения от клубов или сборных. Помимо клиники в моей жизни был университет – я преподавал, читал лекции, выступал на конференциях по всему миру.

Одной из моих специальностей была изобретенная в Барселоне техника E_PI (Внутритканевой чрезкожный электролиз. – Прим.) для лечения травм мышц и связок. В ней используются ультразвуковой сканер и иглы, как при акупунктуре, которые проводят гальванический или электрический ток. С ее помощью легко понять, какую именно восстановительную работу нужно проводить. Я обсуждал эту технику со многими профессионалами из мира футбола, представителями самых разных чемпионатов. Клубы часто отправляли своих врачей на такие встречи, чтобы позже они внедряли E_PI в свою работу. И я был тем, кто обучал их этой технике.

В "Зените" в то время был тренер по физподготовке, который работал вместе с Халком (Эдуарду душ Сантуш. – Прим.), он использовал E_PI. Результаты процедур были хорошие, в Барселону приехал один из российских врачей "Зенита", и я был у него преподавателем. Мы познакомились, начали общаться и в какой-то момент меня пригласили попробовать свои силы в петербургском клубе.

– Что входит в ваши обязанности здесь?

– В "Зените" есть несколько человек, включая меня, которые занимаются физической подготовкой футболистов и их реабилитацией. Когда какой-то игрок получает травму, один из нас – это не прописано заранее, все зависит от твоей загруженности в конкретный момент, – начинает с ним работать. Если это испаноговорящий футболист, логично, что его беру я: у нас есть четыре аргентинца, Нобоа, Маркизио, с которым мы понимаем друг друга.

Я много занимаюсь с игроками в тренажерном зале – иногда кто-то сам подходит с такой просьбой, но чаще мы знаем, что кому-то это необходимо. Пока основная группа тренируется, я работаю с теми, у кого есть повреждения. После этого начинаются так называемые пост-активные упражнения. Еще я езжу с командой на все выезды: всегда есть потребность позаниматься с кем-то в отеле накануне игры и в день матча. Если футболистам нужен только массаж, они идут к массажистам, если что-то большее – уже ко мне.

Например, когда Нобоа травмировал колено, заключительные полтора месяца его подготовки к возвращению в строй я провел вместе с ним.

– С какими проблемами сталкиваетесь чаще всего?

– Думаю, с мышечным перенапряжением. Например, в России я куда чаще встречаю проблемы с приводящими мышцами бедра – и все из-за футбольных полей: земля здесь более холодная и твердая. В Испании таких бед практически не существует. По этой же причине игроки здесь чаще жалуются на пубис (лобковая кость. – Прим.) и пресс.

К сожалению, в последнее время происходят те травмы, которые никогда не хочется видеть – тяжелые, вроде "крестов".

– Это тоже связано с нашими полями?

– С одной стороны, доказано, что чем хуже поле, тем больше риск получения такой травмы. С другой – в "Зените" за последний год это происходило трижды, причем, в двух случаях (Кокорин, Нобоа. – Прим.) на нашем стадионе, где самый лучший в России газон. Поэтому прямой зависимости тут нет: в сочетании факторов важно не только то, где порвались "кресты", но и на каких полях футболист играл и тренировался какое-то время перед этим.

– Можно ли предсказать подобное повреждение заранее?

– Если бы это было возможно, мы бы избавились от многих проблем. К сожалению, нет, ни один тест не покажет, что есть такая опасность. Можно предупредить те травмы, у которых известны и описаны факторы риска. При этом, ты никогда не узнаешь, твоя это заслуга или нет. Другими словами, игрок не получил травму, потому что ты провел специальное упражнение или потому что он и так не травмировался бы? Ответа нет, но проводить такие упражнения ты все равно обязан.

В случае с коленом единственное, что можно сделать – на УЗИ понять, в каком состоянии находятся подколенные сухожилия, и, если требуется, провести работу, чтобы они не стали хуже. И только.

– После такой травмы игроку нужна помощь не только в плане физиологии, но и психологии, так?

– Да, только вся сложность ложится не на тебя, а на футболиста. Тебе все известно об этом, ничего нового нет – и главное всегда быть честным с игроком, говоря о сроках. Они ведь не дети, понимают, с каким риском связана их профессия. В этой ситуации важна не просто психологическая поддержка – человек должен получать удовольствие от тренировок, работать с мячом, пусть и минимально.

Я всегда говорю прямо – раньше этого момента рассчитывать вернуться на поле не стоит. При этом, если можно ускорить процесс без вреда, мы делаем это. Все еще зависит от общих требований – что важнее: игрок, готовый на 50 процентов прямо сейчас, или полностью здоровый через два дня.

***

– После чемпионата мира ходили разговоры о колене Дзюбы. С ним были проблемы?

– Дзюба – высокий игрок, достаточно тяжелый, с определенными сложностями с коленом в прошлом. При этом сейчас он играет постоянно, почти без отдыха, его игровое время никак не ограничивается, потому что все под контролем, многих проблем у него уже нет. Когда я только приехал в "Зенит", их было больше. Затем, мало-помалу, его колено адаптировалось к нагрузкам. Да, порой оно беспокоит его, но это абсолютно нормально. Так что я бы сказал, что прямо сейчас колено Дзюбы – это не проблема для России.

– Что было самым сложным в восстановлении Жиркова?

– Медицинскому штабу клуба необходимо было решить – оперировать его или нет. Это самое важное решение, потому что от него зависит все. Результат может быть одним или другим, игрок обо всем проинформирован, может иметь свое мнение, но не он принимает итоговое решение, а врач. И медицинский штаб клуба остановился на консервативном пути. Это было сложное и медленное решение – но верное: Жирков не мог вернуться на поле быстрее, чем он это сделал. И его возвращение – не только в клуб, но и в сборную! – это большая награда для "Зенита", показатель хорошей работы.

– Колено Кокорина действительно в таком ужасном состоянии, как рассказывает его защита?

– Никто из медицинского штаба не виделся с ним, у меня нет никакой информации о нем с того самого момента, когда все это произошло – только то, что он выкладывает в инстаграм, и что я перевожу с помощью онлайн-переводчика.

Очевидно, что, когда профессиональный футболист, который привык к ежедневным тренировкам, после такой травмы и долгого процесса восстановления вдруг не имеет возможности заниматься физической активностью, он может испытывать болевые ощущения. Меняется вес тела, соответственно возрастает нагрузка на колени. Но, повторюсь, мне ничего неизвестно о его состоянии.

***

– Почему футбол, по сравнению с другими видами спорта, так далек от допинговых скандалов?

– Как и любой командный спорт – в баскетболе, волейболе или гандболе то же самое. Допинг в таких видах – это абсурд, бессмыслица. От одного человека ведь ничего не зависит. Зачем тебе бегать быстрее или прыгать выше всех остальных, когда самое главное – командные действия.

Единственный допинг в истории футбола – кокаин или марихуана. Но это не имеет ничего общего с потребностью улучшить свои результаты. Скорее, желание развлечься.