Экс-скаут ЦСКА Антон Чистяков о Фернандесе: «Агент Марио — ушлый человек, бьется за каждый доллар. Дело было в финансах»

Бывший скаут ЦСКА Антон Чистяков высказался о ситуации с переходом Марио Фернандеса в «Зенит» летом прошлого года.

— Как отреагировал на уход Марио в «Зенит»?
— Одно дело — продажа Медины «Спартаку». Да, нестандартный переход, но предложение отличное, и системообразующим игроком Хесус не был — так что ЦСКА здесь выиграл. А вот выбору Марио удивился — мы тепло общались. Хорошо его знаю, но не с такой стороны.

— А с какой?
— Всегда был тихим, закрытым парнем, у которого на первом месте футбол. Никогда ни о ком не высказался резко. С прессой говорил нечасто, но когда говорил — расписывался в любви к ЦСКА. Знаю, Головлев (главный специалист по международным отношениям ЦСКА) тоже был в шоке от переговоров в 2023-м. Просто не мог поверить, что на связи Марио.

— Как думаешь — дело в том, что он тогда говорил устами агента Машаду, который решил напоследок хорошо заработать на Марио?
— Думаю, да. В ином случае Марио спокойно приехал бы на те условия, которые ЦСКА ему предлагал. Клуб дважды пошел ему навстречу, дал дорогу в сборную, на ЧМ-2018 — и ждал уважения в ответ. Но тут нужно знать Машаду.

— А ты его знал?
— Да. Ушлый, хитрый человек. Считает деньги, бьется за каждый доллар. Любое продление Марио — сложные переговоры. А когда можно было вернуться в ЦСКА на одни условия или перейти в «Зенит» на совершенно другие — выбор для Жорже был очевиден. Думаю, там разница была раза в три минимум. Это последний жирный контракт Марио — дело тут было в первую очередь в финансах, а не в перспективах стать чемпионом с «Зенитом».

— Не стоило ли ЦСКА четко прописать все условия на бумаге, а не ждать камбэка из «Интернасьонала» на честном слове?
— Может, с другим и прописали бы. Но отношения с Марио были максимально теплыми и доверительными. Ни у кого и мысли не возникало, что с возвращением возникнут сложности. Не знаю, был ли у Марио разговор с Гинером — но Евгений Леннорович фигура супер-большого масштаба, и его слово или рукопожатие было намного ценнее любой подписи, это точно.