Данил Пруцев: «Понимал, что при Станковиче играть не буду. За год он не высказал ни одной претензии, но на поле не выпускал»

Футболист московского «Спартака» Данил Пруцев заявил, что за год работы под руководством Деяна Станковича не услышал в свой адрес ни одной претензии, но понимал, что сербский тренер не выпустит его на поле.

«Спартак» летом 2025 года продлил контракт с Пруцевым и отдал его в аренду столичному «Локомотиву». Станкович тренировал «красно‑белых» с лета 2024‑го по ноября 2025‑го.

— Перейти в аренду в «Локомотив» — именно ваше желание?
— Все верно, я просил отпустить меня. Появился вариант с «Локомотивом», и я сказал агенту: «Хочу играть, давай переходить».

— А другие варианты?
— Когда была концовка того чемпионата, мы с агентом стали обсуждать ситуацию. Говорил: «Я уже год сижу. При этом тренере играть не буду, поэтому давай искать варианты». Действительно, было несколько опций, но называть их я бы не хотел. Но как только появился вариант с «Локомотивом», сразу сказал, что хочу сюда.

— Вы говорите: «При этом тренере играть не буду». Почему не срослось со Станковичем?
— За весь год он со мной ни разу не поговорит тет‑а‑тет. Максимум — какие‑то подсказки в ходе тренировок. Станкович никогда лично ничего не говорит, не объясняет, что мне надо делать, чтобы я играл больше. За все то время, что мы работали в «Спартаке», он не высказал мне ни одной претензии, но и на поле не выпускал.

— Сами не хотели подойти и спросить причину?
— Нет, не хотел. Я же видел, что происходит. И понимал, что при любых раскладах шансов регулярно играть у меня не будет — такое решение главного тренера. Впрочем, как в футболе говорится, ответственность за результат всегда несет тренер, так оно и вышло.

— До этого у вас со всеми тренерами был нормальный контакт, в том числе с иностранцами?
— Такое у меня было впервые, если честно, что за год тренер ни разу не пообщался. И Паоло Ваноли, и Гильермо Абаскаль регулярно вызывали на личные беседы, хоть они и тоже иностранцы. Общались и со мной, и со всеми [остальными] нормально, — сказал Пруцев.