Тетрадзе: во время карьеры в «Алании» от Кавелашвили лишнего слова не услышать, а в парламенте он уже на первых ролях кричал

Главный тренер «Уфы» и бывший футболист сборной России Омари Тетрадзе рассказал о чемпионстве «Алании», отказе Романцеву и соперничестве со «Спартаком».

— Вы работали с Газзаевым и в «Динамо», и в «Алании». Мы знаем его как строгого тренера, а какой он человек?

— Замечательный. И профессионал в своем деле, конечно. Великолепный специалист. У него есть свое видение на все. Он сам по себе лидер. Какая бы команда у него ни была, он всегда борется за чемпионство. Дух победителя в нем присутствует. И этот дух победителя он передал нам в «Алании», когда собирал команду в 95-м году. Хотя в «Динамо» это тоже было. Не знаю, почему с «бело-голубыми» у нас не получилось стать чемпионами, хотя была хорошая команда с сильными игроками. А в «Алании» ему карт-бланш дали, потому все и получилось. Валерий Георгиевич руководил всем сам по сути, собрал команду под дух, который ближе к кавказскому менталитету. Это имело большое значение.

Газзаев действительно был очень строгий, но справедливый. Он мог оштрафовать нас на 50% зарплаты. Если матч проиграли — штраф. И вопросов не возникало. Мы сами тоже чувствовали, что виноваты. Но у него был и кнут, и пряник! Он потихоньку эти штрафы нам потом возвращал, когда мы побеждали. Он был жестокий, строгий, но справедливый.

— Жестче было в «Динамо» или «Алании»?

— В «Динамо» тоже строго было, но в «Алании» стало масштабнее. Там он был хозяин по сути, который отвечал за результат. Валерий Георгиевич все решал в «Алании». В «Динамо» так и не было.

— Как вы восприняли отставку Газзаева из «Динамо» после поражения от «Айнтрахта» со счетом 0:6?

— Никто не ожидал этого. Но у него было самолюбие. Он никогда не доведет до того, чтобы его выгнали. Знал, когда уходить. Если считает, что он не справляется, у него найдется мужество уйти. Валерий Георгиевич никогда не держался за место. И это хорошее качество. У меня так же. Если чувствую, что не получилось, лучше вовремя уйти. Дать возможность другому — вдруг получится у него.

— После него назначили Бескова, с которым у вас не очень сложилось. Сейчас жалеете об этом?

— Конечно. Однако там никакой моей вины не было. Что поделать, если Бесков меня ставил как крайнего полузащитника, а я ему говорил, что некомфортно чувствую себя на этой позиции. Мне лучше в середину или оборону. Если нет, лучше на скамейку сяду. И он взъелся на меня за это. Хотя я это не в упрек говорил это.

— После этого у вас как раз возник выбор между «Аланией» и московским «Спартаком».

— Все так. Во Владикавказе мне намного больше давали зарплату. В «Спартаке» было меньше, но команда играла в Лиге чемпионов. И я выбрал «Спартак», так как хотел играть в таком крупном турнире. Конечно, Газзаеву мне очень неудобно отказывать было.

— В итоге не сложилось и отказывать пришлось уже Романцеву.

— Потому что изначально мы договорились по контракту на одних условиях — все обговорили. Когда же мне дали подписать контракт, там все по-другому было написано. И это меня оскорбило.

— С другой стороны, это возможность играть под руководством Романцева в Лиге чемпионов. Кто-то другой на вашем месте мог закрыть глаза.

— Это понятно. Олег Иванович и тренером сборной тогда был. И лично к нему я никогда никаких претензий не предъявлял. Но в той ситуации мне было неприятно. Даже дело не в деньгах. Мы договорились об одном, а на бумаге все другое.

Да, я рисковал. Все-таки не было гарантии, что Валерий Георгиевич обратно меня возьмет. Газзаев тоже только один раз приглашает. Но я позвонил ему, объяснил ситуацию. Он сказал, чтобы я приезжал. Хотя я был готов к отказу.

— Насколько больше платили в «Алании», чем в «Спартаке»?

— В три раза.

— «Алания» тех лет — что это?

— Все было на топовом уровне. Великолепная база, тренировочное поле, стадион, болельщики, внимание. Нам оставалось только тренироваться, играть и показывать результат. В день игры бабули сидели на крыльце и знали всех футболистов. Настолько уже просочился футбол в народ. День матча — праздник для всех.

Когда стали чемпионами в 95-м — это была феерия. Обыграли в Москве ЦСКА со счетом 2:1 и завоевали титул. Гуляли не очень сильно, но радости было много. Во Владикавказе встречали как героев.

— Вы же считаете, что «золотой» матч со «Спартаком» в следующем году — несправедливость?

— Это может и грубо сказано, но в какой-то степени — да. Тогда же на ходу поменяли регламент. Справедливо это? Если бы перед сезоном — никаких проблем. А тут ты идешь на первом месте и чувствуешь, что второе золото от тебя не уйдет, а потом все меняют. Это неправильно. Потому считаю, что в 96-м году мы тоже стали чемпионами, хотя и проиграли «золотую» игру.

— Вы играли во Владикавказе вместе с Михаилом Кавелашвили, который стал недавно президентом Грузии. Сравнивали его с Ван Бастеном…

— Да, у них что-то общее есть. Высокий, стройный. И манера игры была схожая.

— Вас удивило, что он ушел в политику и теперь президент страны?

— А почему должно удивлять? У него всегда амбиции были. Мишу поддержали люди, в том числе наш уважаемый бизнесмен Бидзина Иванишвили, который вокруг себя собрал эту команду вместе с Мишей. И воспитал его так, что теперь Михаил — президент. Я ему желаю, чтобы при нем Грузия процветала, и чтобы он стал одним из лучших президентов для Грузии.

— После его избрания удавалось ему дозвониться, поздравить?

— У меня нет такого характера, чтобы звонить в таких случаях. Все-таки он уже президент страны. Но смску поздравительную отправил. Думаю, этого достаточно. Ему звонков и без меня хватает.

— Верите, что у него все получится?

— Верю. Он коммуникабельный человек. Понятно, что политика — чуть другое. Там надо нужно перестроиться. Но я его видел в парламенте, он уже совершенно себя иначе вел по сравнению с футболом. Если во времена карьеры на базе от него можно было лишнего слова не услышать, то в парламенте он уже на первых ролях кричал (смеется). Желаю только успехов и удачи ему.