Таранухин: Милевский выделялся на поле, действовал по-взрослому. А Алиев* отличался явно небольшим умом

Главный тренер костромского «Спартака» Евгений Таранухин вспомнил о периоде в системе киевского «Динамо», насколько выделялся Артем Милевский, что было не так с Александром Алиевым*, а также как из московского «Спартака» уехал в Киев.

* внесён Росфинмониторингом в перечень террористов и экстремистов.

— Была ли какая-то самая жесткая тренировка у Яковенко, которая лично вам запомнилась на всю жизнь?

— Первое время там всем было тяжело. Но потом привыкли. Просто мы же тогда вшестером уехали из Москвы из «Спартака». Там у нас были совсем другие тренировки. Акцент был больше на мяч, тогда «Спартак» был тем «Спартаком», который мы любили. Комбинационный футбол, стеночки, забегания, постоянный контроль мяча. И первые два-три месяца в киевском «Динамо» мы выживали как могли. Потом привыкли и уже ничего страшного в этом не видели. Но наверно самыми тяжелыми были прыжковые работы. На определенную дистанцию мы выполняли различные прыжки, «лягушки» и т.д. Даже трудно ходить было после этого.

— Вашу команду курировал Валерий Лобановский. В чем это заключалось?

— Лобановский с Яковенко выбрали модель развития, которая потом была еще во Франции, кстати. Лобановский хотел собрать всех перспективных ребят с бывшего Советского Союза, вести их, а потом эта группа должна была плавно перейти в главную команду.

Например, мы уже в 15 лет выступали во Второй лиге. Таким образом, к 18-19 годам мы уже должны были готовы к высокому уровню. Понятно, все не смогли бы сразу перейти. Но планировалось, что минимум 18 человек должны попасть в первую команду, хотя нас было 24! Плюс как раз был в том, что мы были сыграны, были физически и технически сильны. Потому и ставилась задача, чтобы именно мы должны были быть главной силой в основе киевского «Динамо». Но после смерти Лобановского многое изменилось. Были завистливые люди, которые не хотели этого пути, наверно мечтали об иностранных трансферах. Пришлось эту академию прикрыть. И нас раскидали: кто-то в системе «Динамо» остался, а кто ушел и в другие клубы. А так, интересная была идея.

— В целом, смертью Лобановского можно объяснить, почему вам не удалось в киевском «Динамо» пробиться?

— Возможно. Тяжело сейчас загадывать. Все ребята из той команды были очень перспективными. Из этой системы вышли Милевский, Алиев. Они самые известные. Но если бы не смерть Лобановского, в основной команде точно было бы гораздо больше футболистов.

— По Милевскому сразу было видно перспективу?

— Да, выделялся очень сильно. Он действовал очень зрело, по-взрослому. Мог в любой ситуации выйти победителем. Техника у него была неординарная, интересная и понимание игры на отличном уровне.

— Вы были защитником. На тренировках было особенно тяжело играть против него?

— Ему, кстати, было тяжело играть против ребят небольшого роста, маленькие футболисты более противны для высоких. А так, было тяжело со всеми. Тем более, никто ни на секунду не останавливался. Все понимали, что расслабляться, ходить пешком нельзя — конкуренция большая. Не будешь выполнять требования — придут другие. Поэтому зарубы у нас очень серьезные были, хотя и дружный коллектив.

— Милевский известен, как любитель «погулять», выпить. Были предпосылки к этому?

— Нет. Думаю, тут сыграла роль большой свободы. У нас же была закрытая команда, мы жили на базе, за нами сильно наблюдали, можно сказать, следили. В лучшем случае, выходной был один раз в неделю. И то, максимум шесть-семь часов должны вне базы находиться, а потом обязательно вернуться к ужину. Вот эта резкая смена жесткого контроля на свободу испортила многих футболистов, наверное. Плюс, некоторые стали зарабатывать побольше, и пошло-поехало.

— Про Алиева* что-то вспоминается?

— У него был очень хороший удар. И он не просто понимал, что у него есть удар, а он открывался, находил позиции, чтобы проявить свое лучшее качество. Все делал для того, чтобы себя вывести на убойную позицию.

— В личностном плане странности замечали за ним?

— Отличался явно небольшим умом. Мог ляпнуть что-то совершенно не подумав. А может, думал, но говорил явно такое, что точно не стоит. Так происходит и по сей день. Человек говорит такие вещи… Я думаю, что здесь своего мнения нет у человека. Причем со многими парнями из команды общаемся, даже несмотря на текущую ситуацию. Разговариваем, переписываемся, видимся на сборах в Турции. Все понимают, что случилась трагедия. Но все равно желают удачи.

— Ну в общем, в 2022-м не оборвалось все окончательно?

— Да. Конечно, все были на эмоциях в первые пару дней, когда все началось. Но потом все успокоились. В прошлом году виделись в Турции на сборах, нормально побеседовали. Все всё понимают. Понятно, что тяжело поддерживать былые дружеские отношения, но обычный контакт… Почему нет.

— С самим Лобановским никогда не доводилось лично поговорить?

— Прямо диалога не было. Он приходил иногда на наши игры и тренировки как куратор. Смотрел за нами, общался с Яковенко. Но непосредственно с нами — нет. У него других забот было достаточно. Но мы чувствовали и понимали, что все происходящее — это все благодаря ему. И какая-то дополнительная мотивация была от того, что такой человек нас курирует.

— Вы уехали из московского «Спартака» в Киев в 14 лет, когда вы уже достаточно провели времени в стане «красно-белых». Почему решили перебраться?

— В тот момент в «Спартаке» начался такой бардак… в первой команде стали происходить непонятные вещи. Эта суматоха в главной команде передавалась на академию. К нам тоже стали пачками привозить ребят с регионов, пошли непонятные течения. И духа нашей школы мы ощущали все меньше. Мы же все знаем, что такое спартаковский дух. Но этот бардак в 1999–2000 годах стал создавать атмосферу, будто здесь что-то не то. И тут посчастливилось уехать. Посмотрели на те условия, какие были в Киеве: все с открытым ртом вернулись и поняли, что для развития оказаться в закрытой академии будет намного лучше.

— Настолько кардинальная разница?

— Небо и земля. Причем благодаря нашему отъезду обратили внимание на Торбинского, Самедова и других парней. Буквально через некоторое время «Спартак» подписал с ними полноценный контракт, стали их подпускать к тренировкам дубля и основы.