Ледяхов: в 1993 дали квартиру, но она была пустая. Когда друзья приходили, мы всегда на полу сидели

Бывший футболист и тренер «Спартака» Игорь Ледяхов вспомнил о золотом «Спартаке» 1990-х и слезах после полуфинала Кубка Кубков.

— В «Спартак» вы все же перешли из «Ротора» перед первым сезоном чемпионата России. Правильно понимаю, что из-за финансовых проблем?

— По сути так и есть. Команда просто развалилась. В клубе произошел экономический крах, и вся команда, которая вышла в Высшую лигу, разбежалась. Ну и мне ничего не оставалось делать. Раз никого нет, пришлось свое слово забирать. И поехал в Москву.

— Быстро вообще с Романцевым сработались?

— Да. С Олегом Ивановичем вообще никаких проблем не было. У меня тогда было очень много предложений. Но я сразу решил, что все финансовые условия для меня уходили. на второй план. Звали и ЦСКА, и «Динамо», и «Торпедо», и «Зенит». Предлагали больше, чем в «Спартаке». Намного больше. Но я понимал, что раз есть вариант со «Спартаком», то туда нужно идти. И если буду играть там, то будет все и даже намного больше. Поэтому я даже и не рассматривал другие варианты. Только «Спартак».

— Часто рассказывают, что игроки «красно-белых» по сути тогда жили на премиальные.

— Честно говоря, не помню, на что мы жили. Но точно у нас была не самая высокооплачиваемая команда на тот период. Были команды, которые получали значительно больше. Естественно, у нас было больше игр, так как мы участвовали в еврокубках. Но у нас не было прям огромных денег.

— В чем вообще сила Романцева, на ваш взгляд?

— В его умении общаться с людьми, конечно. Он умеет это, определенно. Это его большой плюс. Ну и, естественно, знание предмета. Он и сам был футболистом хорошего уровня, а потом стал тренером. Мне кажется, в футболе для него секретов вообще нет. Ну и как психолог он великолепен. Человек спокойно мог работать на кафедре психологии где-нибудь.

— Как часто бывал Романцев жестким и строгим?

— Естественно, бывали такие моменты. Когда у нас в тренировочном процессе что-то не получалось, Олег Иванович мог спокойно остановить занятие, повысить голос. Все прекрасно понимали его состояние. Всегда мог взорваться, «напихать». Потому и говорю, что психология — это все-таки его конек.

При этом круги вокруг поля мы не наматывали, несмотря ни на что. Всегда работали с мячом. Вообще в тренировочном процессе все было четко, для него никаких секретов не было.

— Валерий Карпин говорил: «Раньше пили и играли, а теперь не пьют и не играют». Могли ли футболисты «Спартака» нарушить режим, а потом выйти на тренировку?

— Чтобы на следующий день могли выйти играть — точно нет. Раньше вообще все немного другое было. Это сейчас у всех телефоны, гаджеты, а раньше этого не было. И людям как-то нужно было расслабляться. Кто-то мог и нарушать режим. Но выпить и на следующий день выходить играть — сложно. Другое дело, что раньше физически футболисты были намного сильнее. В 2000-е годы в этом плане потеряли. Сейчас получше, но все равно не то по сравнению с советской школой. Наше поколение воспитывалось в союзные времена. Крепкие были чисто в физическом плане. Поэтому и кто-то позволял себе лишнее, так как был уверен в своих физических возможностях.

— Про вас тоже говорили, что вы в какой-то период были тусовщиком.

— Это точно художественный вымысел (смеется). Естественно, могли немного погулять. Я же говорю, что раньше ничего не было — как-то приходилось снимать стресс другими путями. Поэтому, естественно, какие-то мелкие нарушения, может, и были. Но это было так давно, что какие-то подробности я вспомнить не могу.

— «Спартак» 90-х можно назвать большой семьей?

— Абсолютно. Когда в 92-м команда собралась, все приезжие были в основном, местных мало. Потому большинство игроков жили на базе. В том числе ребята, которые были женаты и с детьми. Прямо семьями там жили. Ни у кого квартир же не было. На втором этаже жили все семьями, а на третьем — холостые. Потому постоянно вместе собирались — обедали, ужинали. Как в одной квартире. Так что семья не только из-за атмосферы в команде, а потому что реально все вместе были.

Мы этим и отличались от остальных команд. После игр все вместе тоже собирались. Если выходной, то часто на шашлыки ездили всей командой. Возле Тарасовки есть водохранилище. Олег Иванович очень любил команду туда вывозить, чтобы перед игрой мы подышали воздухом, посидели, пообщались. Коллектив был спаянный.

— Вы во время выступления за «Спартак» все время на базе прожили, или в какой-то момент все же переехали в квартиру?

— Мне в 93-м году дали квартиру. Уже в конце 93-го я почувствовал себя москвичом! Причем квартира была пустая — у меня был диван, телевизор, и холодильник. И все, больше ничего. Когда друзья приходили, в основном мы всегда на полу сидели.

— Серьезных покупок не делали?

— Вспоминаю только машину, которую я купил. Единственная большая покупка. Но сейчас даже не вспомню, за сколько купил. Но стоил хороших денег. Мне тратить некуда было. Как в известном фильме: «На полагающуюся мне премию по закону премию я, по совету друзей, решил приобрести автомашину «Москвич».

— Самый памятный матч за «Спартак» — это когда вы сделали хет-трик в игре с ЦСКА?

— Не только. Памятных много. 1992 год вообще очень успешный был как в личном плане, так и для команды. А в 1993-м был тот самый матч с ЦСКА, когда удалось отлично сыграть и забить три.

Все еврокубковые игры очень часто вспоминаются. Тот же матч с «Барселоной», когда сыграли 2:2 в Москве…

— Тот «Спартак» самый сильный в истории, как думаете?

— Слишком громко будет сказано. «Спартак» же много раз и чемпионом СССР становился. Там тоже были свои звезды: и Федя Черенков, и Сергей Родионов, и многие другие до этого. У каждого времени свои герои, можно сказать. «Спартак» был «Спартаком» и до нас, и после нас. Хотя мы были очень сильными.

— Чувствуется какая-то несправедливость, что тот «Спартак», в котором были вы, так и не завоевал еврокубок?

— Это да. Недосказанность осталась. Остановились в шаге от финала… Проиграли в полуфинале Кубка Кубков тогда «Антверпену». Считаю, судья нас просто убил тогда. Столько лет прошло, а до сих пор помню. Не забывается.

— Правда, что игроки плакали в раздевалке после того матча?

— Да. Тяжело переживали. После этого долго сидели в аэропорту. И разбрелись там по разным барам, чтобы не показывать друг другу эмоции. Конечно, сами виноваты были тоже, этого не отнять, но судья все равно просто приговорил.