Эдуард Мор: я честно отказал «Зениту» и сказал, что «Спартак» - моя мечта

Бывший полузащитник «Спартака» Эдуард Мор вспомнил, как сделал выбор в пользу «Спартака» и отказал «Зениту» в 1997 году.

— В одном интервью вы сказали, что узнали о переходе в «Спартак» от жены. В другом, что-то кто-то сказал об этом на трибуне в Луганске. Давайте финализируем: как вы узнали о своем трансфере в «Спартак?

— Первый раз я услышал действительно от жены. Потом ещё от кого-то начал получать слухи. А сам я об этом ничего не знал вообще. Просто слушал и слушал, что кто-то где-то там что-то слышал про меня и интерес ко мне. В итоге ко мне пришел и сказал Александр Никифорович Журавлев, легенда луганского футбола, защитник, один из тех, кто сделал чемпионом «Зарю» в 1972 году.

Он, кстати, в то время в команде не работал, был директором центрального луганского рынка. Но какое-то отношение к клубу имел. И он говорит: «Вот тут «Спартак», надо поехать. Там тебя встретят». Встречал меня небезызвестный Юрий Белоус.

— Ехали поездом?

— Верно.

— То есть получается, по сути, в неизвестность? Вроде как «Спартак», но никаких деталей.

— Ну да. Я вообще ничего не понимал, просто сказали: «Тобой интересуются, хотят посмотреть».

У меня тогда вариантов-то было много. Ясно было, что я уже куда-то да перейду. Просмотр был и в харьковском «Металлисте», где тренером был Фоменко. Естественно, там все были довольны, хотели меня купить, предлагали деньги «Заре». И, как понимаю, «Спартак» больше отдал. Я в принципе знаю сумму, там вроде в два раза больше отдали. Ну и по зарплате были более привлекательные варианты.

— Почему в итоге выбрали «Спартак»?

— Когда услышал слово «Спартак» — все, мне ничего было неинтересно. Я с детства мечтал.

— И вот осуществление мечты.

— Это прям все, да! Вот этот вариант и больше никакой, только «Спартак». Ни одна любая другая команда мира — вот прям реально мира — меня бы так не возбудила, и я бы так не полетел.

— Совсем недавно у меня было интервью с Виктором Савельевичем Онопко, который тоже из Луганска. И там он как раз рассказывал о своих первых днях в Москве, что это был шок. Как прошли ваши первые дни? 1997-98 год, вы сходите с поезда.

— Да никак, я жил на базе. Даже в Москве ничего не видел. Ну да, пробки уже были, манеж ЦСКА помню. А так… все было очень просто: команда сыграла, сели в автобус и поехали на базу. Вот собственно и всё.

— Даже на электричке с базы не выбирались?

— У меня в Москве жила тетя, да и сейчас живет. Я часто бывал в столице, поэтому для меня не могло быть там чего-то нового. Ездил постоянно, раз-два в году, гуляли, ходили. Какого-то шока от Москвы не было. Я там даже более-менее ориентировался уже.

Мне больше всего нравился тренировочный процесс, футболисты, отношение к игре и подготовке. Все, о чем я мечтал в своей жизни в спортивном плане, — я увидел в «Спартаке». Все, за что меня ругали, говорили, что это неправильно и так быть не должно, — оказалось правильным. Все мои представления о футболе воплотились в жизнь тут, вплоть до мельчайших нюансов. Думал, что такого не бывает, а нет, бывает, в «Спартаке».

— Вы приехали в «Спартак» молодым 21-летним парнем. Как выстраивались отношения со старшими, была ли условная дедовщина?

— Молодым, да. Но я уже к тому времени четыре года играл на высоком уровне. Мне было не 16, все-таки. Жесткой дедовщины не было, все нормально.

Помню еще, что я только приехал, буквально провел несколько тренировок — и команда улетела на сборы. А мне не успели сделать визу в Израиль.

Остался в Москве, мне позвонил Белоус и говорит: «Пока нет команды, поедешь на турнир с «Зенитом» в Ашхабад». Буквально на следующий день я приехал в Шереметьево, а «Зенит» пересаживался в Москве на рейс в Ашхабад. И вот я еще поехал с «Зенитом». Сыграл несколько игр, забивал, отдавал. На дворе был 1998 год, главным тренером у них был Анатолий Федорович Бышовец. И вот он решил поговорить со мной, предложил остаться, условия давал отличные, говорил, что даст больше, чем в «Спартаке». А я ему: «Ничего не знаю, я в «Спартак».

Ну и потом мне уже позвонил Белоус и сказал, что нужно возвращаться в Москву. Я пошел еще раз к Бышовцу, перед финалом турнира и сказал: «Мне все понравилось, конечно, атмосфера, ребята, футбол, вы отличный тренер, вижу, что буду играть у вас». Бышовец добавил, что у них есть деньги, все здорово, а я ответил: «Ну вот «Спартак». Мне в ответ: «А почему в «Спартак»-то?». Я сказал, что не знаю, почему-то тянет туда. В итоге вернулся в Москву и подписал пустой контракт на пять лет, без условий.

— Бышовец по пресс-конференциям создавал ощущение обидчивого тренера. Мы все помним монолог про травники, человеческую мерзость, которой нет предела и так далее. Как думаете, на вас тогда обиделся?

— Думаю, что нет. Я же честно сказал, что вопрос не деньгах, а я мечтаю за «Спартак» играть в Лиге чемпионов. Закончили на том, что Бышовец сказал: «Мы тебя всегда рады видеть тут, если что-то не получится в «Спартаке», придешь к нам». Знаете, если бы я какими-то другими путями пошел, мол, мне дают столько в «Зените» и столько в «Спартаке», было бы одно. Но я же честно все сделал и сказал, что реально мечтаю. Что я могу сделать? В таких ситуациях спортсмен спортсмена поймет.

То же самое было, когда я уже играл за «Спартак» и ко мне пришли из федерации футбола Украины. Хотели, чтобы я играл за сборную. Вроде бы договорились, а потом я поговорил в клубе, и мне сказали: ну зачем ты тут играешь, отсюда — в сборную России. Позвонил, объяснил свой выбор, и мне пожелали удачи.