тепло? 


Публикации (41)
2 Марта 2017

Золотой пятьдесят седьмой. Михаил Бондарев

К 60-летию замечательных игроков 1957 года рождения

Юношеская сборная СССР. Капитан Михаил Бондарев. Фото из архива Валерия Новикова


г.Мытищи, Силикатная,30




Корпя над нашей с Валерием Ивановичем Новиковым книгой, мне много раз приходилось сталкиваться с работой тренеров детско-юношеских спортивных школ в СССР. С работой тренеров сборных Советского Союза, юношеских, молодежных, юниорских. Бесконечное число «бойцов невидимого фронта», т.е. детских футбольных специалистов, с которых начинался путь мальчишек в большой футбол, во многих случаях остается общим. Поэтому хочется рассказать о многих. Безусловно, прекрасно, что эти школы и тренеры давали результат, постоянно пополняя основу нашего футбола. Имена юных футболистов не исчезали со спортивного горизонта, звучали громко не только в союзных чемпионатах, но и на просторах мирового футбола.

Михаил Васильевич Бондарев, капитан сборной СССР - обладательницы золотых медалей неофициального первенства европейского континента среди юношей 1976 года, воспитанник московского «Спартака», "призванный" легендарным Всеволодом Бобровым в ЦСКА , а позже отправившийся поднимать ташкентский «Пахтакор», старший тренер легендарной мини футбольной «Дины» и сборной России, пригласил меня в гости в мытищинский учебно-спортивный центр, в котором до недавнего времени несколько лет успешно работал в футбольной секции. Пока дела у центра не пошли под горку. Было вложено и отдано много сил в становление футбола и других видов спорта в Мытищах. Привлекались известные тренеры. Работали за небольшие деньги, можно сказать, на энтузиазме. Построили хороший уютный футбольный стадион. К сожалению, все это может прийти в упадок. Такое мне приходилось видеть в подмосковном Красноармейске, в котором благополучно «загнулся» женский футбол и «загибается» прекрасный стадион. Но это другая грустная история.

В комнате для теоретических занятий мы с Михаилом Васильевичем беседуем о футболе, о сборных, о тренерах, о жизни.

«На Кубке «Юности» чуть не подрались между собой. Я с Пашей Ковалем зацепился, мы схлестнулись с ним, молодые горячие, а там и Борька Кузнецов подоспел на помощь другу, он вроде капитаном был у сборной Москвы. Они ведь с Пашей одноклубники, армейцы. Потом подружились , так бывает. Сначала «драка», потом дружба. Это называется «любить по-русски», - шутит Михаил Васильевич. Конечно, мы все пересекались по разным сборным. И Москва, и Ленинград, и Украина, и Грузия и т.д. С Валерой Новиковым в том числе. Он очень заметным был парнем, «фактурным», как принято говорить. При этом очень ловким, прыгучим. Неимоверно сложно было ему забить мяч в ворота. И вот со всех наших союзных республик собирали юношей в сборную СССР.

Попали мы под крыло Александра Дмитриевича Гришина. Прекрасный, сердечный, душевный человек. Им был набран шикарный состав в юношескую сборную. Такие ребята классные со всей нашей страны. Шенгелия, Хапсалис, Редкоус, Васильев, Боря Кузнецов! А Пашка Коваль! Вратари какие! Из Ленинграда, Орджоникидзе. Правда, с Валерой Новиковым им очень трудно было соревноваться за место в воротах. Не хватало в полном объеме тех качеств, которыми был наделен Валера. Дараселия, Баль, Бессонов, Бережной, - Бондарев с явным удовольствием и вдохновением перебирает в памяти фамилии своих товарищей по сборной, - А Бережной вообще зверь. Выше всех нас, мощный, а главное, ловкий, быстрый, как гепард. Высокий, здоровый, а бежит не хуже Хапсалиса! И очень техничный. Одного, другого, как стоячих пройдет по краю, «косушку» какую-нибудь вырежет вперед, а там два «маленьких», «Настя и Хапсало» (Насташевский и Хапсалис). Можно долго перечислять фамилии юных игроков. Но, может быть, какой-то тренерской чуйки Александру Дмитриевичу Гришину немного не хватило, такого напора, как у Сергея Михайловича Мосягина. Десять Пеле это еще не команда. Надо уметь правильно распорядиться таким «богатством». Мосягин сумел этим ребятам привить игру в высшем понимании этого слова. Постоянно поднимал уровень их мечты, футбольного совершенства. Поднимал планку спортивного мастерства все выше и выше. И никто не стоял на месте. Игроки тянулись, росли, крепили связи. Это детско-юношеский тренер с самой большой и «взрослой» буквы. Приходилось с ним работать и в других командах, общаться в иных жизненных ситуациях, но вот он был настоящим «футбольным Макаренко». Он знал моего отца, бывал у нас дома. Очень хороший человек, жаль немного не сложилось у нас в будущем работа.

А тогда мы сразу почувствовали разницу в подходах в юношеской сборной. Тренировки «на износ», что в недалеком будущем помогло нам иметь подавляющее превосходство в «физике» над соперниками по Чемпионату Европы. Спарринг партнерами выступали уже не какие-то пацаны, а серьезные мужики из команд мастеров. К примеру, играли со смешанным составом одесского «Черноморца». Может быть, и не принимали нас на равных тогда одесситы, но мы-то с мужиками уже играли. Другой уровень! Мы бились, кровь из носа. Нам по семнадцать, восемнадцать лет и такая проверка. И все время спарринги жесткими были, взрослыми. Да больно, да тяжело, но мы закалялись в таких жарких поединках, как закаляется сталь. И главным, «сталеваром» был Сергей Михайлович Мосягин».

Я говорю Михаилу Васильевичу Бондареву, что помимо звонких имен нападающих и полузащитников той юношеской сборной, была и прекрасная оборона, которой, в том числе, руководил именно капитан команды, коим являлся мой собеседник. Михаил Васильевич усмехается: « Мало чего я тогда понимал в капитанстве, хотя, просто так не выбирают. Значит, было за что. Но я себя всегда ощущал не над кем-то, а одним «из». Я всегда равнялся на лучших наших ребят. Но так получалось, что я если и руководил, то теми, кто впереди меня, а сзади было кому командовать. Там Валера Новиков хозяином полноправным был. А передним, конечно, подсказывал всегда, считал, что мне виднее со своей позиции, как капитанской, так и полевой. Андрюха Баль, покойный, даже обижался порой, мог плюнуть в землю в сердцах. Мол, достал. Но мы с ним в хороших всегда были отношениях, жили в одном номере на сборах и соревнованиях. Так что, я впереди командовал, а Валерка с тыла. И у нас было отличное взаимопонимание, которое шло от Мосягина. Он нас приучал к этим связям в линиях, в позициях, в головах. Ведь «заразу» легче предупредить, чем потом лечить. Поэтому подсказ сзади нужно слушать и выполнять атакующим игрокам.

И когда мы закалились физически на тренировках, психологически в играх с взрослыми, серьезными соперниками, научились взаимодействовать друг с другом, помогать товарищам, слушать тренера и команду, когда мы стали не только яркими индивидами, но и единым целым, вот тогда пришел кураж. Кураж, который так необходим и желаем в матчах самого высокого уровня. В каждой команде были свои звезды и звездочки, много славных имен.
Как в ЦСКА оказался? В конце сезона-77 «дотюкал» я Бескова, и он отослал меня в Рязань. Дублирующего состава в первой лиге не было, и многих ребят оттуда, включая Валеру Глушакова отправляли в местный «Спартак» или Кострому. Надо сказать, что с Константином Ивановичем мои отношения не заладились с самого начала. Он не здоровался со мной, не называл мою фамилию на установках, не замечал. Как будто нет меня в команде, как будто не звал меня в Тарасовку сам Николай Петрович Старостин. Хозяин-барин. Я подходил , спрашивал, пытался прояснить ситуацию. А в ответ: «Вон тебе Варламов, от него узнаешь, в какой команде или группе ты будешь на тренировке». Вот так.

Я-то еще что! Вот Виктор Папаев казалось бы, чем не угодил ему? Дошло до того, что правым защитником поставил левоногого полузащитника во вторую команду. Во вторую! Тот не играл в защите, как это понимать, не знаю. Евгению Ловчеву тоже перепадало. Спас вызов в сборную к Лобановскому, а так бы сгнобил его Бесков. Там еще может быть Старостин помог. Я к тому же травму получил, вспылил, «наехал» на врача, посчитав, что не так хорошо лечение проходит, как хотелось бы. Меня все же долечили в «Спартаке», но в состав уже совсем перестали ставить. На моем месте Витя Самохин играл. Тоже потом в ЦСКА перешел.

Получается, для чего тогда меня Николай Петрович в Тарасовке от армии прятал? С домашними я через своих соседей общался. На базе жил, питался там, учился в Технологическом институте и ждал своего часа в команде. Не дождался. Я ведь местный, Мытищинский, точнее, Пироговский. До Тарасовки от нашего поселка пять километров. Мы, мальчишки, конечно, ездили туда. Игры дубля смотрели, на игроков основы чуть ли не молились. Тогда все запросто было. Они ходили по поселку в магазин, в кафе или в киоск. На речке можно было встретить. Нам за счастье. Я занимался в Детской Спортивной Школе г. Мытищи при ГорОНО у замечательного тренера Николая Ивановича Грачева. Он эту школу возглавлял, как и весь областной детско-юношеский футбол. Собирал ребят со всей московской округи, объединял в секцию, в сборную. Возил на показ в ту же Тарасовку самому «Чапаю» (Старостин Н. П.) Они всегда были на связи. Петрович попросит иной раз Грачева показать какого-нибудь способного парнишку, а тот ему целую сборную области предлагает. Давай, говорит, привезу тебе всех, поиграем, а ты выберешь. Тогда меня взяли в «Спартак», да еще двух парней. Но их подвела неуверенность в себе, страх за будущее. Один поваром собирался стать, ему Николай Иванович втолковывает, что тот к пирогам всегда успеет, а здесь землю надо грызть.

Мы же в Тарасовке на основу смотрели во все глаза. Смотри, смотри Геннадий Логофет пошел. А вот Евгений Ловчев! Это когда меня уже в «Спартак» взяли. Добавлю, что не один я футболист в семье. Старший брат мой тоже в свое время был на прицеле у тренеров «Торпедо» и «Зенита». Грачев для нас, мальчишек, столько добра делал. Устраивал соревнования, «сватал» в команды мастеров, где его хорошо знали и уважали, прислушивались к его рекомендациям. Со сборной Московской области очень серьезно занимался. В Королеве играли на стадионе «Металлург», где было прекрасное травяное поле. Снимал на лето зал тяжелой атлетики для ребят. Показывал тренерам различных команд, клубных и сборных. Он образовывал ребят. Не только футбольным премудростям учил. Учил становиться хорошими людьми. А уж в игре он толк знал и прививал хороший игровой вкус детям. Как правильно руки держать, как корпусом владеть, как головой пользоваться. Взглядом. Показывал вырезки из газет, где звезды мирового масштаба были запечатлены. Разбирал с ребятами эти снимки. Как Беккенбауэр голову держит, не смотря на мяч. Как Эйсебио осуществляет прием, остановку, обработку мяча. Как отдает пас Жаирзиньо. Как Ривелино контролирует игру. Так Грачев преподавал футбольные уроки.

Из нашего района в «Спартаке» уже играл Володя Редин. Местная наша знаменитость того времени. Пацаны ему в рот смотрели, когда он про мастеров футбола рассказывал, с которыми ему посчастливилось играть или встречаться. Или просто видеть. Я со старшими ребятами терся. Сам был высокого роста, хоть и худощавый. В том числе, и с Володей. Он большой молодец, про нас не забывал. Привозил в поселок, в наш дом культуры Мишу Булгакова , других футболистов «Спартака». Устраивали вечера встреч, мы задавали вопросы футболистам и тренерам, узнавали про жизнь известных спортсменов. Было очень интересно и познавательно. Вот так я обучался азам футбола, впитывал, запоминал, работал. Семнадцатилетним пацаном во все глаза глядел на центральных защитников «Спартака». Все рослые, «двуногие», мощные, быстрые. А ведь это мои конкуренты, и я должен быть лучше их. Такие мысли были. Правильные мысли.

Вернемся в 1977 год. В общем, отправил меня «Бес» в рязанский «Спартак». Там отыграл сезон, основа вышла в высшую лигу, и я опять приехал в Тарасовку на базу. А Николай Петрович, к которому я обратился за разъяснениями моей дальнейшей судьбы, отослал к Бескову. Константин Иванович в моих услугах, как выяснилось окончательно, не нуждался, сказал ищи команду. Остался я не у дел, не защищенный, из института тоже «выперли», пришлось ехать домой, куда же еще. Были кое-какие связи в Смоленске. Надо было решать вопрос с призывом в армию, и я позвонил тогдашнему руководителю смоленской «Искры» и предложил себя в качестве «свободного агента». На вопрос : «От армии?» честно ответил: «От неё, родимой». Но так-то в неё все равно попал. Там без проблем, говорят, приезжай. И вот я уже в Смоленске, куда меня доставил в целости и сохранности присланный администратор команды. Я принял присягу и на Новый Год приехал домой.

Все было прекрасно, попраздновали, погуляли. Второго января звонит телефон. Вежливый, но твердый голос поздравляет с наступившим новым годом и желает, чтобы Михаил Бондарев явился 4 января на сбор футбольной команды ЦСКА в доме офицеров на Ленинградском проспекте. Мне кажется, что звонил Владимир Михайлович Агапов. Но это я позже сопоставил догадки и факты. Приглашал меня клуб ЦСКА в лице старшего тренера Боброва Всеволода Михайловича. Надо вам сказать, что первые впечатления от ЦСКА у меня были, мягко говоря, очень тревожные. Неоднозначные. В Смоленске все было намного проще. Но я встретил Пашу Коваля, Борю Кузнецова и Валеру Новикова. Они кудрявые, а моя голова блестела, как бильярдный шар. Обнялись, перекинулись несколькими словами. Я ранее позвонил в Смоленск, отпросился, объяснив ситуацию. Перед собранием ко мне подошел Владимир Агапов и размеренным голосом, спокойно, вежливо разъяснил мои дальнейшие действия. Узнал, где я живу, с кем дружу, кто родители. Сказал, что по завершению собрания надо подойти к Всеволоду Михайловичу. Несмотря на большую загруженность делами, тот изъявил желание со мной пообщаться. Очень душевно ко мне отнесся Агапов, немного полегчало на душе, отлегло. Ненадолго.

Первым, естественно, выступил старший тренер Всеволод Бобров. Обозначил задачи, расставил приоритеты, выразил уверенность и представил большое количество вновь поступивших игроков, дублеров. Их, действительно, было достаточное количество, чтобы Зимний взять. Выступил начальник ЦСКА Иван Кириллович Покусаев, затем глава Спорткомитета Министерства Обороны Николай Александрович Шашков. Вот здесь стало по-настоящему неуютно, если не сказать более. Шашка рубила направо и налево правду матку, как думалось самому вице-адмиралу, или тогда еще контр-адмиралу. Молодому солдату казалось, что еще чуть-чуть и все вокруг будет забрызгано кровью. И шума много было. Загнал всех по шляпки. Приказ, приказ, приказ! Да еще Покусаев молодым велел жить в казарме на «Песчанке», как её называли в «холяве». Все как в армии, хотя это и так самая настоящая армия. По уставу, по распорядку и т.п. Смоленск по сравнению с Ленинградским проспектом казался далеким теперь уже курортом. Даже такой случай вспомнился из тамошней короткой службы. Перед Новым Годом проходил турнир на приз «Известий». Мы в ленинской комнате сидим расстегнутые, без ремней, сапог, кто в майке, кто в чем, смотрим хоккей по телеку. Заходит замерзший патруль на огонек к нам в комнату. Капитан старший патруля. Мы, конечно, вскочили, встали по стойке. А офицер говорит, ребят, это хоккей? Можно у вас погреться и посмотреть? Мы обалдели тогда».

В общем, пригнули до земли, настроение на нуле. Но здесь Агапов Владимир Михайлович опять успокоил, разрешил не в казарме жить, а дома в Мытищах. Он договорился со всеми. Низкий поклон ему. И вот встреча с Всеволодом Михайловичем Бобровым. Легенда, человек-Бог. Он добрый. Хочешь работать, спрашивает. Конечно, Всеволод Михайлович! Начнем тогда с дубля, будем следить за тобой, вести. Там Владимир Александрович Капличный будет у вас наставником. Капличный для меня тоже футбольным богом был. Мой любимый игрок, по игре которого я вообще о футболе судил. Брал с него пример во всем, старался не пропустить каждое его движение на поле. Помогал ему Юрий Павлович Пшеничников. Забегу немного вперед и скажу, что после полугода игр, Всеволод Михайлович обнадежил меня, сказав, что имеет виды. Хотел, чтобы я подписался на офицера и на следующий сезон обещал тесную работу в основном составе. Бобров по-отечески говорил, что может дать офицерское звание. Это и прекрасное подспорье в деньгах, и определенные льготы, и достойная пенсия в будущем. Говорил мне, что если так буду относиться к работе, место в основе обеспечено. Очень душевным был человеком. А как ребятам помогал! Господи, за пятое место квартиры, машины, гарнитуры. Многим это делал, доставал, пробивал, давал в долг. Когда я был в «Спартаке» такого не было. Там не разгуляешься. По крайней мере, в те времена.

Я немного подумал и все-таки решил подписаться, оставшись в ЦСКА. Но, к сожалению, ситуация изменилась. Михалыч всем молодым предлагал это сделать, на которых рассчитывал. Валера Новиков, в первую очередь стал офицером. Паша Коваль подписался тоже. Я думал, но немного тянул. А вот Боря Кузнецов отказался. Потом вообще все с ног на голову встало для нас троих. Валерий Новиков был уже почти наравне с Владимиром Астаповским, а нам пришлось туго.

В семьдесят восьмом у нас прекрасная команда была в дубле. От нас только отлетали все. Мы уверенно шли первыми в турнирной таблице. Но я себя все же пришлым чувствовал. Пашке и Борьке было проще (Ковалю и Кузнецову). Они армейские воспитанники. В дубле было достаточно много армейских ребят, и они были своими. Сиверин, Игумин, Нестеров, Терехин, Дубинин, Горюхов. И Валера Новиков быстро стал армейцем. Требовалось только время, которого мне никто не дал, как выяснилось после ухода из команды Всеволода Боброва. А в основе были такие короли, как Сергей Ольшанский и Василий Швецов, там, где я мог бы быть. Это я сейчас понимаю, что надо было терпеть, ждать своего часа, упорно тренироваться, пахать, как черту. А я обиделся, плюнул на все и одно время вообще не тренировался. Это уже было при Сергее Иосифовиче Шапошникове, который сразу бросил клич: «Кто хочет покинуть команду?» Я поднял руку, и меня сразу опустили ниже дубля. В никуда. Вот тогда я и «забил» на все. И был не прав, конечно.

Я был очень расстроен, опустил руки. Владимир Григорьевич Федотов говорил, мол, бросай, парень, дурить, возвращайся в футбол. Вспоминаю те игры, которые сыграл за основу ЦСКА. Первая со «Спартаком». У нас случилась проблема в защите. Григорьев получил травму, Швецов был дисквалифицирован. Бобров вызвал к себе и назначил на завтрашний матч. Игра проходила на «Песчанке». Нелегко пришлось нам с Игуминым, проиграли тогда. И сразу матч с Киевом. Перед ними какой-то комплекс у меня был. Когда-то играя еще за «Спартак», не имея опыта игры против киевлян, я даже не вспотел за первые полчаса, просто не успел. Настолько стремительно мимо меня пролетало время, игроки, мяч, зрители на трибунах. А счет уже не в пользу «Спартака». Тот матч в мозгах сидел. Вот и на «Песчанке» волновался, упустил Онищенко один раз. Но в целом, мы могли и не проиграть, забей армейцы два назначенных в ворота динамовцев пенальти. А потом еще на замену с «Торпедо» вышел. На этом мое участие в играх основного состава закончилось. Правда, отмечу, что я в этом сезоне, в самом его начале, получил серьезную травму. В последний день сборов порвал сразу две мышцы задней поверхности бедра. Обычно, одну дергают. А у меня две!

Отправили меня автобусом в Москву. Ехали из Сухуми еще с двумя дублерами, добрались до Кудепсты, переночевали там и с утра в Белокаменную. Выбыл я на достаточно приличный срок. Вот, что такое не везет. Ребята уже набрали форму, а я лечусь. Но мне нравилась наша игра. Сейчас я имею в виду дубль Капличного. Нравились наши взаимодействия в линиях. Защита с полузащитой, полузащита с нападением. Мы менялись с Борей Кузнецовым по ходу игры и по необходимости. Были не только, как опорники «выжигальщиками», но и организаторами наших атак, технарями были. Подстраховывали друг друга, и у нас это здорово получалось. Это было очень интересно. И мы вдвоем «хавчиков» соперника могли так уделать, что у них во втором тайме уже языки были на плечах. У нас, как правило, Игумин сзади подчищал рубежи, а мы с Борькой вдвоем «рвали нападающего на куски». Это все работа Владимира Капличного, знал он толк в игре и нам прививал. Когда Шапошников бросил тот клич, и я сказал, что не останусь в ЦСКА, задвинули меня далеко в самый глубокий дубль, учитывая сколько много там желающего играть народа. Федотов меня все же заставил тренироваться и держать форму. Сразу заиграл, даже Сергей Иосифович цокнул языком: «Смотрите-ка, играет парень! Надо с ним что-то делать». Но тут уже я уперся и еще раз сказал, что решил уйти.

Вячеслав Дмитриевич Соловьев, бывший игрок и тренер ЦДКА и других команд приехал к нам после большой беды с «Пахтакором» в августе 1979 года. Нужно было срочно создавать новую команду в Ташкенте. Этот город был хорошо знаком по работе Вячеславу Соловьеву. Вот он и говорит, так и так, ребята, я по всем московским командам проезжаю и набираю игроков поднимать флагман узбекского футбола. Спрашивает, кто хочет и кто может. Сейчас проведу собрание, а потом для заинтересовавшихся расскажу все предметно. Я с Лешей Беленковым сидел рядом. А мы с ним одногодки, тоже пересекались постоянно по разным сборным, хорошо знали друг друга. Я ему говорю, Лех, давай рванем. Здесь Чесноков, Петросянц, Погорелов, Назаренко. Поехали, стопроцентная игра в основном составе. Я подошел к Соловьеву после собрания и записался в добровольцы.

Поехал я в Ташкент. А там «Глушак» уже. Мы обрадовались друг другу, снова вместе в одной команде. У нас был с ним случай еще в «Спартаке», можно сказать, забавный. По окончании сезона организовывали наши руководители коммерческие матчи за рубежом. Но, в основном, как сейчас говорят, там нами повелевал его величество шопинг. Жены, дети, тещи, другая родня, друзья, нужные люди, все ждали эти поездки. Мы тоже, естественно. В «Спартаке» это было заведено, и наш «Чапай» активно это дело продвигал, имея по всему миру людей, которые могли всё организовать и пригласить его команду. В конце сезона-77 пришли из-за «бугра» два вызова, которые накладывались друг на друга по времени. Король Марокко позвал «Спартак» сыграть с его подданными, ведущими командами страны, несколько выставочных матчей. Также прислала вызов профсоюзной команде федерация футбола Индонезии. И там и там хорошо. Надо было что-то придумывать, потому что народа тогда не хватало. Я при этих думах присутствовал, не помню почему. Помню, что атмосфера в отсутствии «Беса» была демократичная и доверительная.

Николай Петрович Старостин, не особенно таясь, пытался разложить этот заграничный пасьянс. Собрал всю команду и объявил о двух предполагаемых поездках, озвучив деспотичную волю Константина Ивановича. А воля Бескова указывала на Марокко, потому как, с его же слов, отказать королю этой страны мы не в праве. Решено. Поедет в африканскую страну основной состав. А тогда в Марокко ездили за кожей, там она была недорогой и очень хорошего качества. Еще в Югославии кожа славилась. Петрович затоваривался, будь здоров. Даже специальный человек ему чемоданы с товаром таскал. Он себе ничего почти не брал, все шло в большую его семью, друзьям и знакомым. Никому не мог отказать. В Индонезию было решено Ивана Алексеевича Варламова отправить. А у него всего шесть человек набирается, включая меня. Нет больше никого! Нет и все. А игры с первыми сборными этих стран. Они какие никакие, а сборные. Пять игр. Нам нужно набрать в этих играх пять очков, выкладывает свои карты Иван Алексеевич. Только тогда нам заплатят 100% премиальных. Если набираем меньше, ничего не заплатят. Мама дорогая, а кем играть? Пришлось набирать пацанов из молодежной команды и всего лишь одного вратаря оттуда же. Тогда я увидел в первый раз Федю Черенкова. Из его команды брали пополнение. Ему туго там пришлось. Жара, влажность, выворачивало наизнанку. И он не избежал этой участи на поле. Местные футболисты маленькие, юркие, резкие. Тяжело было с ними играть, но заветные пять очков мы набрали, а с ними и премиальные.

Неприятность случилась с нами на обратном пути. В Бомбее была пересадка, а мы много часов ничего не ели. Молодые организмы требовали еды, но нас предупреждали, что в бомбейском аэропорту не прикасались к еде. В лучшем случае, с толчка не слезете. Но если все-таки не удержитесь, перед едой примите стакан спирта или два стакана водки для дезинфекции. Это нам посольские ребята еще в Джакарте говорили. Оба наших тренера, переводчик, руководитель делегации Андрей Петрович Старостин, мы, футболисты, все же не вытерпели и наелись. И улетели в Москву. Но мы не пили спиртного. По прилету на Родину мы с Валерой Глушаковым поехали в Тарасовку. Валера говорит, сейчас приедем и в ресторан зайдем. Будем заразу убивать. Но это ранним утром было. У нас там ресторан «Кооператор» располагался с грузинской кухней. Амиран Ильич заведовал этим прекрасным заведением. Он знал всех-всех футболистов, тренеров, работников базы. Всех любил и уважал. И его все любили и уважали. Там можно было встретить множество известных футбольных людей, если, конечно, не вылезать оттуда.

Мы приехали на такси из Шереметьева часов в восемь утра. Но в ресторан позже пришли. В десять. Амиран Ильич нас радостно встретил. Бояться нам особо некого было, все в отъезде. Спрашивает, что будете есть ребята? Сациви, лобио, чахохбили? А мы дружно – водку! Амиран Ильич аж икнул от неожиданности. В десять утра молодые футболисты собрались водку пить! Где это видано, где это слыхано. Короче, приняли мы по бутылке на брата. Не ради пьянства окаянного, а недопущения распространения заразы для. Валера пошел на базу отдыхать, а я поехал домой. Вот там-то на следующий день меня и настигла расплата за бомбейский аппетит. Вскоре выяснилось, что отравление получила вся наша компания, включая Витю Самохина и Валеру Глушакова, будущих армейцев. Подробности опустим, но с едой в Бомбее или Мумбаи надо поступать очень осторожно. Когда меня привезли в больницу, вся наша делегация вместе с её руководителем, уже занимали койки и другие соответствующие такому случаю места.

«Пахтакор» Базилевича

В Ташкент прилетел одним из первых. Зураб Церетели, Валера Глушаков, Нечаев Володя тоже быстро подтянулись. Потом Андрей Якубик, Толя Соловьев. Базилевич Олег Петрович новую команду создавал. Тренировались два раза в день, да еще по колхозам местным катались в автобусе-душегубке. Жара, духота, а мы едем контрольные матчи играть. В этих узбекских «колхозах» много москвичей играло. И делали они это совсем неплохо. Школу хорошую получили в столице и добрую половину команд составляли там. Премиальные хорошими были, можно и в Азии попыхтеть немного. Была обойма из качественных игроков и у Базилевича, но небольшая. Пять-шесть игроков высокого уровня и если, не дай бог, один вылетал по каким-то причинам, это уже проблема. Жестко было? Не могу сказать, что очень жестко, беготни пустой не было. Но чувствовалась рука специалиста-методиста. А вот интенсивность тренировок была впечатляющей. Подавалась она короткими, но очень мощными сериями. И все это с мячом. Только с мячом. Даже отрабатывая игровые элементы на определенных участках поля, пусть и небольших, выкладывались по полной программе.

Футболист в таких моментах выдавал на-гора всё, что у него есть в потенциале, всё чему его учили ранее и всё, что требовалось от него в данный отрезок времени. Ходили тогда «страшилки» про Валерия Васильевича Лобановского, а наш тренер все-таки его коллегой и другом был, и некоторые опасения были, что и до нас дотянется рука Киева. Иной раз, встречая в каком-либо аэропорту ребят Лобановского, с удовольствием отмечали здоровый румянец на своих щеках, в отличие от бледнолицых киевлян или других сборников. В общем, у Базилевича в «Пахтакоре» тоже не посачкуешь, большая ответственность была и за команду, и за партнеров. Надежда только на себя и плечо друга, которое всегда должно быть. А если его не будет, то даже не тренер, сам партнер, так напихает, что мало не покажется. Все должно было быть коротко, мощно, быстро, взаимозаменяемо. Олег Петрович и указания на тренировках давал короткими фразами, точными и понятными правками и поправками. Весь процесс был максимально приближен к игре. Он моделировал на тренировочном поле то, что может быть в реальной игре, хоть и непросто это.

Да, мы падали после таких испытаний, минут по десять, бывало, отлеживались. Но это была не только черновая тяжелая работа, мы чувствовали творческий процесс, и мы были главными его составляющими. Я был ошарашен Базилевичем. Это мое личное мнение. Конечно, я слышал отзывы об украинском тандеме от наших московских сборников, от других ребят. Но вот мне очень нравилась его обстоятельность, скрупулезность. Его отношение к игрокам, вежливое, достойное. Никого не обхамит, ни на кого не накричит, все по полочкам разложит. Он мне напоминал в такие моменты Владимира Михайловича Агапова из ЦСКА.

У нас база за городом была. Когда случался выходной день, хотелось прогуляться хотя бы, фруктиков поесть. Не всё в карты сиднем играть, бывало «дома» скучно. А руководство наше в картишки любило перекинуться. У них на втором этаже комната была с постаментом, где чай всегда наготове стоял. Двери открыты настежь, дым коромыслом, а внутри огонь страстей: «Флэш! Пас». А мы лежим в саду, груши, персики, виноград, вишня, соловьи. Были приятные минуты. И все свое. Банька, столовая хорошая. Мы и в город иногда ходили, могли «шампусиком» немного освежиться, снять напряжение. Базилевич не лез нюхать или что-то в этом роде. Да и мы не позволяли себе лишнего. Как-то раз возвращались из города через дыру в заборе. Так было намного ближе, чтобы крюк не давать. Но тропинка от бреши в стене пересекалась с тропинкой, по которой Олег Петрович возвращался к себе в домик. Мы идем гуськом между невысоких абрикосовых деревцев, и тут наши пути со старшим тренером пересекаются. О, говорит, почти всем составом! Пожелал доброго вечера и до встречи завтра. Все было спокойно.

Как-то раз на Киев опустился густой многодневный туман. А у нас игра с ними. Видимость метров двадцать. Тогда Володька Нечаев гол им курьезный забил. Я стою на нашей половине поля, а он проходит по краю, бьет вперед и исчезает в тумане. А через некоторое время бежит обратно с поднятыми руками и кричит : «Гооол!» Мы потом четыре дня пережидали в аэропорту. Ходили, гуляли вокруг. Раз идем с сигаретами во рту, а на встречу Базилевич откуда не возьмись. Как ежик из тумана. Нарушаем спортивный режим, вопрошает строго. Мы окурки за спину, нет, что Вы, Олег Петрович! Он говорит, ну ладно и пошел дальше. А вот, к примеру, Сергей Михайлович Мосягин, при всём уважении к этому замечательному тренеру, шмыгал носом постоянно. Принюхивался, приглядывался. Но Базилевич нам тогда всем очень нравился, как человек, как тренер. Несмотря на жесткий режим тренировок, когда в самом начале нас нужно было привести к «общему знаменателю», и потом, когда уже мы вошли в игровой ритм и тонус. Было тяжело, безусловно. Но сдержанность и интеллигентность этого человека поражала. С удовольствием вспоминаю этот отрезок своей футбольной жизни.

А потом пришел в «Пахтакор» Мосягин. Базилевич уехал в Москву, к армейцам, прихватив с собой Валеру Глушакова. А я с воодушевлением ждал работу с Сергеем Михайловичем, тем более, что он меня прекрасно знал по юношеской сборной СССР. Но оказалось, что для меня места в составе не нашлось при нем. Это для меня было самым болезненным и непонятным периодом в карьере. Я готовился, работал, как черт, наученный горьким опытом своих ошибок в ЦСКА. Но даже притом, что на мою позицию и ставить толком некого было, я все равно не проходил в состав. Тренер ставил игроков с других позиций. Не мог я ничего понять, ни чем не мог объяснить такую ситуацию. Правда, был один момент, когда мы опоздали из Москвы на один день. Возникла проблема с билетами, и нам пришлось, чуть ли, не угонять самолет. Застряли в столице Толя Соловьев, Андрей Якубик, Сережа Никифоров и я. Даже наше обращение в торгпредство Узбекистана не помогло. Говорят, все билеты выбраны, ребята, помочь не можем. У нас на руках только два билета на рейс через два дня. Что делать!? У нас были знакомые пилоты, все же мы частенько летали по стране. Мы к ним.

А у Толи Соловьева язык без костей был в хорошем смысле. Уболтать мог кого угодно, так это здорово у него получалось. Да еще с искрометным юмором в придачу! В любой компании он свой человек. Балагур, рубаха парень, сказочник, певец и на дуде игрец. Мы вдвоем с Серегой потихоньку проскочили в самолет и затаились. А уже перед самым отлетом «вламываются» Андрюха с Толей и бегут не в салон, а налево к экипажу. Слава Богу, они сидели не за закрытыми дверями. Просят, ребят, спасайте! За нами милиция гонится! Через какое-то время на безбилетников надели наручники. Мы с Серегой тоже пришли сдаваться за компанию. И тут «Соловей» запел свои песни. В наручниках и по блатному, и по смешному, и по-итальянски, и по-узбекски, и по божески. Все смеются, милиционеры громче всех. В общем вымолил прощение, очаровал этот черт всех, милицию, экипаж, пассажиров. А ведь из-за нас рейс был задержан на приличное время. Наручники сняли с Толькиных рук и отпустили на все четыре стороны. Спасибо летчикам и всему экипажу, взяли они нас на поруки. Все равно мы прилетели на день позже, и после того момента меня одного из нашей четверки Сергей Михайлович стал «травить». Не ставил даже в дубль. Пришлось покинуть команду, хотя министр спорта Узбекистана предлагал лично остаться. Говорил, что мы не забываем ребят, которые пришли на помощь, сулил квартиру и машину. Спасибо этому человеку, но оставаться уже не хотелось.

Мне посчастливилось работать с такими выдающимися тренерами, как Константин Иванович Бесков, Сергей Михайлович Мосягин, Всеволод Михайлович Бобров, Олег Петрович Базилевич, Сергей Сергеевич Сальников, Иван Алексеевич Варламов, Николай Петрович и Андрей Петрович Старостины, Николай Иванович Грачев, Михаил Владимирович Гора. Не со всеми сложилась моя игроцкая карьера, но в тренерской жизни я почерпнул от них много полезного, интересного, нужного. Но главным моим учителем был Анатолий Владимирович Тарасов! На все времена. Всех благодарю, всех вспоминаю с удовольствием и почтением. Футбол – не мода. В футболе, как в театре, или верю, или не верю».


М.В. Бондарев показывает, как В.Нечаев забил гол в густом тумане киевлянам


Фото после взятия золотого трофея Чемпионата Европы 1976 года


Фойе центра


Команда ЦСКА 1979 год. Михаил Бондарев в нижнем ряду третий справа




Редакция портала Bobsoccer.ru не несет ответственности за публикации в разделе "Заметки болельщиков".
солнцево
Ваша оценка: нет Средняя: 5 (8 голосов)
Комментарии пользователей
Авторизуйтесь


или зарегистрируйтесь

Буквы вводятся с учетом регистра. (англ.) Это быстрая регистрация, у вас будут определенные ограничения. Пройти полную регистрацию
 
Футбольные новости
Сегодня 07:52
1/23

Паулу Барбоза: "Кудряшов матч с Португалией не провалил."

Известный португальский агент Паулу Барбоза отметил, что что-то у Кудряшова получилось, а...
Сегодня 07:43
0/42

Паулу Барбоза: "Черчесов в матче с Португалией просто осторожничал, что разумно."

Известный португальский агент Паулу Барбоза считает, что сборная...
Сегодня 07:42
1/123

Черчесов считает себя особенным. Он очень не прав

Юрий Дудь против тренера сборной России
Популярное
Редакционная хроника
Какого результата сборная России добьется на Кубке Конфедераций-2017?
Всего проголосовало: 1664 посмотреть другие опросы
Сейчас обсуждается:
Сегодня 07:57
Сегодня 07:57
Сегодня 07:56
Сегодня 07:54
Сегодня 07:54
Сегодня 07:54
Сегодня 07:53